угодно. Может, медведь забрел. Мало ли.
Торран подошел; тело его напряглось, и не только из-за доспехов. Я позволила ему на секунду успокоиться, затем притянула ближе и нежно стиснула. Медленно, очень медленно, он поднял руки и обнял меня в ответ.
Мы простояли так долгую минуту. Когда Торран выпрямился, я отпустила его.
– Спасибо, чо удвист диу, – прошептал он.
Я поняла, что среднее слово – «упрямая», но остального не знала. Судя по тону, это было, скорее всего, что-то ласкательное, а не оскорбительное, поэтому я позволила ему ничего не объяснять.
Но решила позже обязательно заглянуть в словарь.
При нашем приближении ворота станции распахнулись. Здание было приземистым, квадратным, невзрачным, и установленная на крыше большая антенна его не украшала. По периметру – высокий забор и многочисленные колючие кусты вомосулабра, предупреждающие о том, что на чужую территорию лучше не соваться.
Я тронула Торрана за плечо.
– Почему это здание такое… – я замялась и взмахнула рукой, пытаясь подобрать тактичный синоним к слову «уродливое».
Я чувствовала смех Торрана грудью – мы прижались друг к другу на сиденье левцикла.
– Его построили в первые годы войны, когда больше заботились о скорости, чем о красоте. За исключением периодических ревизий технического состояния, тут никто не бывает, поэтому внешний вид и не думали улучшать.
Мы вышли из машины. При ближайшем рассмотрении эстетика здания не стала приятнее глазу. Я обошла его снаружи, но смотреть было не на что. В стене со стороны ворот нашлась единственная дверь. Других дверей или окон не было.
Узкая лестница на задней стене вела на крышу. После короткого подъема я убедилась, что и там любоваться нечем. Большую часть плоскости занимали антенны, а то, что осталось, было забито гудящим незнакомым оборудованием.
Я спустилась и увидела Торрана, который ждал меня у начала лестницы.
– Нашла что-нибудь?
Я покачала головой.
– Просто куча старого оборудования.
Внутри тоже ничего интересного не оказалось. Освещение работало, воздух был теплый, но на этом положительные моменты заканчивались. Несмотря на то что лампы функционировали – в техническом смысле, – они окрашивали все в тошнотворный желтый оттенок. Пол в трещинах и сколах, облезлые стены.
По краям помещения стояло несколько компьютерных терминалов, которым было лет двадцать и которые продолжали работать, выполняя свою роль в функционировании этой станции, чем бы она ни была. Из мебели нашлось одно потертое кресло на колесиках. От сиденья отвалился кусок, и оно не вращалось.
Я пожалела всех, кому пришлось здесь служить. Может, найду чей-то мстительный призрак и раскрою дело. Я осмотрелась. Нет, никаких привидений.
Я вздохнула. Во мне поселилась уверенность, что это место крайне важное. В конце концов, зачем выбирать именно такой путь побега? И все же я видела достаточно совпадений, чтобы понять: не каждая подсказка ведет к разгадке. Самый простой ответ часто оказывается правильным, а эта тропинка как раз и была ближайшим путем через лес, ведущим к имению Торрана.
Тем не менее на всякий случай я попросила Лекси проверить станцию. Не было причин не проработать все возможные варианты. Поскольку осталось меньше двух недель, нам следовало действовать быстро и с умом.
Глава двадцатая вторая
Мы с Торраном вернулись в мастерскую – туда, откуда начали. Он ничего не говорил, но я ощущала его разочарование. Он, подобно мне, надеялся, что я без особых затруднений разыщу ответы на все загадки и найду Сиена, но реальная жизнь редко бывает похожа на приключенческое кино.
Окажись оно так, моя работа была бы намного проще.
Я тихонько сняла с себя одолженную броню, оставшись в майке и леггинсах. Натянув верхнюю одежду, я задрожала. К тому времени, как я пристегнула свое оружие, Торран снова переоделся в рубашку и штаны, которые были на нем раньше.
– Спасибо, что пошла со мной, – тихо сказал он. – Еще раз прошу прощения за то, что нарушил твой сон.
– Не стоит извиняться. Жаль, что от меня было мало толку, но поглядеть на маршрут воочию полезно, чтобы как следует запомнить временную шкалу. И теперь у Ки есть представление о том, что надо искать на видеозаписях с камер наблюдения в период, предшествующий отъезду транспорта.
Хоть что-то, но этого недостаточно. Я разочарованно пригладила волосы.
Торран протянул руки. В тусклом свете химического фонарика, который он активировал, когда мы сняли шлемы, я не могла разглядеть выражение его лица.
Я присмотрелась.
– Что ты делаешь?
– Объятия, одна штука, бесплатно и без обязательств. – Он еле заметно улыбался. – Мне внушили, что так заведено.
Я шагнула навстречу объятиям. Обнимать Торрана без доспехов оказалось совершенно иным делом. Его грудь была теплой и твердой, и я почувствовала мышцы спины, когда обхватила его руками. Валовец был плотным и живым, и я не понимала, насколько сильно нуждаюсь в объятиях, пока они не состоялись.
Мое разочарование растаяло в мягком плену объятий. Мы найдем его племянника. Нужно просто продолжать искать. У меня лучшая команда во вселенной, так что мне нельзя терять веру.
Продолжая прижиматься к Торрану, я отстранилась, чтобы встретиться с ним взглядом. В тусклом свете цвета выглядели приглушенными, но я все-таки увидела серебряные полоски, ветвящиеся по темно-серой радужке. С такого близкого расстояния я видела, что цвета меняются по мере того, как расширяются и сужаются зрачки.
Остальные черты его лица выглядели не менее интересно. Он был тонкокостным, как многие валовцы, с острыми скулами и волевым подбородком. Короткие черные волосы прилипли ко лбу там, где их прижимал шлем. Когда мой блуждающий взгляд добрался до его губ, уголок рта приподнялся в полуулыбке. Я вспомнила, как эти губы прижимались к моим, и мне захотелось почувствовать это снова, без преграды в виде доспехов между нами.
– Собираюсь поцеловать тебя, – пробормотала я.
Улыбка расцвела, и он кивнул.
Я положила руки ему на плечи, затем приподнялась на цыпочки и прижалась ртом к его губам. По моим нервам от удовольствия пробежали искорки. Когда Торран открыл рот, они превратились в ревущее адское пламя.
Торран запустил пятерню мне в волосы, и я благодарно вздрогнула. Другая его рука крепко прижимала меня к себе, и жар проникал сквозь одежду, которая становилась все более неуместной по мере того, как длился поцелуй.
Я скользнула одной рукой вверх по шее валовца и притянула его ближе, опускаясь на пятки, – он застонал и покорился, не отрываясь от моего рта. Другая моя рука направилась вниз, изучая упругие мышцы его груди и пресса. Не нащупав край рубашки, я зарычала от негодования и дернула ткань.
Торран отпустил меня ровно на то время, которое понадобилось,
