– Ядерным топливом обеспечу, – заверил Олег. – Сегодня же принесу. А ты наращивай шкуру так, чтобы нигде ни щели, ни складки. Кто знает, где придется побывать? Возможно, Меркурий покажется райским садом…
Возвращались за полночь, Ирма не вылезала из кухни, жарила, пекла, варила, тушила. Раньше не умела и не любила готовить, да и сейчас можно бы заказывать из ближайшего ресторана, а то и просто из магазина: Мрак и его друг Олег совершенно непривередливы, но как, оказывается, приятно готовить для таких мужчин!
Она выглянула из кухни, не пора ли подавать горячее, давно пора, с такими спринтерскими едоками она всегда опаздывает. Но зато как хорошо, когда едят и хвалят! Не льстят, она не зря купила книги по кулинарии и готовит, уткнувши нос в рецепты.
А в столовой Олег проглотил последний кус холодного мяса, почти не ощутив вкуса, вытянул руку вдоль столешницы, собрал в кулак пальцы. Мрак кивнул одобрительно, кулак у мудреца еще тот. Кому влупит, мало не покажется.
Олег легонько стукнул кулаком, прислушался к ощущениям, стукнул снова, заговорил:
– Мрак, мы все время на краю пропасти… Нам нужно выработать базовые понятия для этого… нового, куда вступаем. Первое – никакого Разума или даже просто разума во всей Вселенной нет. Во всяком случае, в отрыве от инстинктов. Я вообще-то считаю, что разума вообще нет, а разумом мы называем просто высшие инстинкты.
– Ого!.. Ты это тоже… весь на инстинктах?
– Все на инстинктах, Мрак, – ответил Олег серьезно, не замечая ядовитой шпильки. – Все существа мыслят… или инстинктируют, не только корой головного мозга, как утверждают жрецы этого века, но и спинным мозгом, кишками, суставами, кровью. Потому нам ни в коем разе нельзя… ни при каких обстоятельствах!.. отказываться от своего слабого смердящего тела. Увы, я сам от него был бы рад отказаться, но дело в том, что тогда исчезает само желание жить… Помнишь, я говорил, как я пытался в себе поочередно отключать конечности, внутренности, спинной мозг… Хотел оставить только чистый разум, идиот!.. Еще не дошел и до половины, когда с ужасом ощутил, что мне уже все равно: буду жить или умру. Ты понимаешь, разуму это по фигу. Жажда жизни гнездится в самых древних инстинктах.
Мрак нахмурился:
– Надо таскать с собой весь этот багаж? А нельзя вычленить только свое разумное «я», собрать его в комок… это ж будет полегче, чем таскать все, вон у тебя какая широкая задница от сидячей жизни… а потом, когда прибудем на место, создать себе руки-ноги из подручного, как говорят прорабы, материала?
– Нельзя, – ответил Олег с тоской. – Я этого хочу куда больше тебя!.. Мне эти плотские утехи поперек горла стоят. Да еще всякий придурок напоминает… Может, то вовсе не я был!.. Но нельзя, Мрак, ибо ты из своего интеллектуального «я» вовсе выходить не захочешь. Просто ничего не захочешь. Даже мыслить. Просто погаснешь, как светильник, в который не подливают масла.
– Интеллект – светильник, а инстинкты – масло?
– Увы, так.
Мрак ворчал, хмурился. Олег с силой хлопнул ладонью по столу. Зеленые глаза смотрели на свои пальцы с отвращением, словно это была безобразная трехпалая лапа с зелеными перепонками. Мрак поднялся и заходил со злостью по комнате. Олег следил за ним украдкой из-под приспущенных век.
– Ладно, – сказал Мрак со злостью. – Ты прав, мне такое легче. Хотя я не знаю, как смогу таскать свою задницу. Хоть твоя и шире – понятно, ты же умный, – но и моя… гм… тяжеловата.
– Надо торопиться, Мрак.
– Я тебя когда-нибудь прибью, – пообещал Мрак.
– За что?
– За прописные истины.
В дверях кухни мелькнуло оранжевое платье, Ирма несла перед собой, сильно откинувшись назад, огромный поднос. Мрак сказал сварливо:
– Ты чего такая ленивая? Там же есть столик на колесах.
– А вы стол изгрызете? – ответила Ирма весело, не подозревая, что недалека от истины. – Нет уж, начните с жареного гуся.
– Спасибо, – сказал Мрак. – У-у-у-у, запах, с ума сойти можно!.. А это что? Куропатки? Такие мелкие?.. А еще будут?
Ирма цвела, бледные щеки раскраснелись. Сейчас она ничем не отличалась от Каролинки, такая же чистенькая, светлая, уже раскрывающаяся, как бутон, для завтрашнего дня, а вчерашние страхи постепенно уходят, как бледнеют и забываются кошмарные сны…
Когда вышла с пустым подносом, Олег сказал с облегчением:
– Я вижу, ты понимаешь проблему.
– Какую?
– Что надо оставаться человеком, – объяснил Олег. – Несмотря на все наши способности, нам надо есть человеческую еду, читать человеческие книги, жить человеческой жизнью.
Мрак с наслаждением разорвал гуся пополам. Пахнуло жарким паром, Мрак ругнулся и отдернул пальцы. Из кратера в брюхе гуся бил одуряющий аромат, сладкий сок потек по коричнево-оранжевой корочке. Мрак поспешно содрал шкуру с лапы, захрустело, он сунул ее в пасть и замычал от наслаждения.
– М-м-м-м… Надо, Олег, надо!.. Трудно вот такое есть, ты прав, но надо… Ты воздержись, не мучайся, я тут управлюсь сам. Потружусь за двоих. Приму муки, так сказать, за други своя…
Олег смотрел подозрительно, потом вздохнул с явным облегчением:
– Я рад, что ты… держишься.
– Держусь, – заверил Мрак. – Трудно, но – держусь. Жру эту вот человеческую еду, глаза б ее не видели, живу человеческой жизнью… еще одну служанку взять, что ли, чтоб с задницей – во!.. Да нет, от шкафа еще шажок, такую… Только вот с человеческими книгами будет трудно… гм… Я и раньше как-то больше в ящик смотрел, чем буковки разбирал. По ящику клоуны, закачаешься!
Олег слушал его невнятное мычание, ибо Мрак с гусем обращался, как падающий Тунгусский метеорит с сибирской тайгой. Олег слышал треск, рык, Мрак рвал обжигающее пальцы мясо, поспешно слизывал текущий до локтей сок, кости трещали под крепкими зубами, там костный мозг, морда оборотня расплывается в таком неземном наслаждении, словно теорему Ферма решил.
– Я рад, – повторил Олег. – Честно. У тебя не будет соблазна. По крайней мере, соблазна такой мощи.
Он вздрогнул, побледнел, торопливо вытер испарину со лба. Мрак удивился, пробурчал с набитым ртом:
– Что, в самом деле было… непросто?
– Я же говорю, – ответил Олег серым голосом, – я в самом деле попробовал… Но, к счастью, не ринулся сразу…
– Ты осторожный, – похвалил Мрак.
– Да ладно, говори сразу – трусливый. Я не обижусь. Но эта трусость меня берегла… Так вот я вчера еще разок попробовал отключать эти самые ненужные руки-ноги, почки-печень… Зачем они такому орлу, как я?.. И вот тут меня… меня…
– Тряхнуло?
– Нет… хуже, Мрак, хуже. Намного хуже.
– Ого!
– Мрак, мне с каждым отключением становилось все больше и больше все до лампочки. Понимаешь, эдакое холодное равнодушие. Еще немного, и мне стало бы совсем без разницы: живу я или нет. И вот тут я испугался по-настоящему…
