простых радостях. Но жизнь устроена так, что никто не уходит обделённым страданиями и болью. Вы служите Морвель, но Мать Тишины плевать хотела на то, как мы живём, её волнует лишь наша смерть, да и та только в разрезе возложенных на неё функций. Но знаете, ваше высочество, что я поняла за свои годы?
— Что, эннара? — ничуть не смутившись словами Соланы, уточнила Ликсис.
— Умереть — проще всего, — ответила эннара Кирит. — Жить сложно. И никогда не наступит момент, чтобы можно было сказать, что теперь будет проще. Нет, чем дольше вы проживёте, тем сложнее будут становиться проблемы. И всё, что вы можете сделать — драться за собственную жизнь каждый день, каждый час и каждую минуту. Земли потерять родовые обидно, но гораздо обиднее было бы, если бы вас пустили на опыты члены «Серебряного рассвета». Посмотрите на монстров, которых русские убивают каждый день — вы и безо всякой магии согласитесь, что они получают не смерть, а избавление. Вы могли оставить Астарт себе? Конечно, могли. Вот только удержать у вас не хватит ни сил, ни воинов. Бесплодная проклятая земля, на которой никого нет. Зато у вас останутся руины родового замка…
Она демонстративно фыркнула, прежде чем жёстко усмехнуться и продолжить:
— И ровно до того момента, пока ваш братец-предатель не выгнал бы вас на улицу.
Жрица Морвель выпрямилась на сидении, глядя на женщину так, будто собиралась вонзить ей кинжал в сердце. Конечно, Солана Кирит, тоже хлебнувшая немало невзгод, была права. Но разве от этого легче?
Всё, что давала ей Мать Тишины, годилось лишь для того, чтобы убить нескольких эльфов. Слишком мало сил было у Ликсис, чтобы всерьёз бороться за своё. И на этом фоне было даже больно узнавать, что человек, чужак из другого мира, способен на большее.
То, что творил Ярослав Князев, самой Ликсис даже и не снилось. И никакие молитвы не могли этого изменить. Морвель прямо отказывала сделать девушку своим Жнецом.
— Вы поэтому вцепились в людей, эннара? — спрятав эмоции поглубже, спросила она.
Солана Кирит кивнула.
— Я слабая женщина, которая даже не способна дать потомство своему покровителю, — проговорила та. — У меня не было богатства, не было плодородных земель в достаточном количестве. Я не имела возможности вырваться из той западни, в которую превратилась моя жизнь. А люди дали мне шанс, и я не собираюсь его потерять из-за глупости или иллюзий. Вам кажется, что расплачиваясь с великим князем своими землями, вы падаете на дно, ваше величество? Что ж, радуйтесь, что у вас есть возможность опереться на плечи сильных мужчин и всплыть обратно на солнце. Вы не хуже меня знаете, что Аэлендор ценит только одну вещь на свете. Силу, ваше высочество.
Ликсис отвернулась от эннары, чувствуя раздражение на саму себя. Эта слабость, сомнения — они ведь появились не просто так, а после той встречи с братом, где он обратился в сосуд для божества.
Лейоран, Голос Зверей, пал от руки воплощённой Смерти в лице человека. Но в том, что Морвель, олицетворяющей конец всего сущего, сможет победить покровителя животного мира, сомневаться даже не приходилось.
Напугала Ликсис та лёгкость, с которой её брат, никогда не служивший никаким богам, да к тому же носящий на себе проклятия за осквернение алтарей, превратился в сосуд для бога. Как будто Лейоран вообще не нуждался в согласии эльфа.
И от этого становилось страшно. Ведь если сущности потребовалась лишь собственная воля, чтобы ворваться в тело не посвящённого ему эльфа, значит, и остальные могут так же?
Конечно, Морвель защитит свою жрицу от вторжения. Но окружающие, не служащие Матери Тишины? Каждый эльф рядом может превратиться в чьё-то вместилище, и нападёт на тебя просто по той причине, что оказался рядом.
Машины остановились у замка, но бойцы не спешили выбираться наружу. Первыми с бронированного транспорта сошли дроны. Эти небольшие, но очень ловкие машинки поражали своей простотой и в то же время гениальностью исполнения.
Эльфы всё больше увлекались магическими вестниками, или же брали под контроль птиц и зверей, чтобы вести подобную разведку. Однако там и речи не шло о той точности, которую предоставляют дроны. Машины могли висеть в воздухе столько, сколько потребуется. Однажды Ликсис даже стала свидетельницей, как дружинник Ярослава на спор сменил батарейку одним дроном другому, висящему в воздухе.
Вытащив планшет из кармана на сидении, жрица Морвель взглянула на тактическую карту, обновлённую дронами. Те руины, в которые превратился её родовой замок, сильно изменились со времени их визита. Тогда Ликсис была не в силах осознавать, что происходит, а теперь смотрела на останки дома и чувствовала только пустоту.
Она, конечно, уже подписала бумаги, и поворачивать было поздно. Но сомнения грызли, словно жук точит дерево. И вот теперь всё прошло, оставив только пустоту.
Нет смысла бороться за камни. Нет больше Вольного Баронства Астарт. И никогда не будет.
— О, смотрите, ваше высочество, — встрепенулась Солана Кирит, указывая на окно, за которым из броневика выбрался мужчина в рясе. — Обожаю слушать его голос. Знаете, мне кажется, русская вера гораздо красивее, чем все наши песнопения. Такие молитвы, такой голос…
Эннара Кирит блаженно прикрыла глаза, как будто могла услышать, какое таинство совершает боевой священник, прикреплённый к отряду сопровождения. Ликсис относилась к этому мужчине с равнодушием, ничем не выделяя среди остальных бойцов. А вот сейчас взглянула с интересом.
Никакого конфликта с богом людей у Морвель не имелось. Вполне возможно, на Земле Мать Тишины со временем и вовсе заняла бы место сопровождающего умерших в чистилище христиан.
Как управлять салоном, ей было известно, и Ликсис Талия включила звук снаружи. Сильный и низкий голос священника тут же наполнил бронированную машину.
— … да святится имя Твое… — растягивая гласные, пел тот, размахивая чадящим кадилом.
Волна силы, чужой, но такой приятной и светлой, прокатилась от молящегося мужчины. Ликсис ощутила, как в груди словно поселился маленький огонёк, и с удивлением следила за тем, как с каждым движением и словом священника земля возле замка становится… чище.
Проклятье, докатившееся до руин замка, бессильно отступало перед молитвой богу, которого даже не было в Аэлендоре. Казалось, на обречённую и поглощённую вечным мраком землю снисходит свет первого дня творения.
Жрица Морвель провела по щеке ладонью, с удивлением понимая, что плачет.
Её родная земля получила свой второй шанс.
Конец третьего тома.
Прежде чем переходить на следующий том, пожалуйста, не забудьте поставить «Мне нравится»
