рукав, раздался треск, и нити поддались, и в руках у неё остался вполне подходящий на роль вуали кусок ткани. Оборвав завязки, которые затягивались на запястьях, и спрятав обрывки в кустах, Агата накинула кафтан обратно и убедилась, что блуза хоть как-то прикрывает её грудь, а рукав приладила к лицу, надеясь, что в неверном свете луны и масляной лампы стражник не обратит внимания на небрежность её наряда.
Впрочем, когда она приблизилась, старательно опуская глаза, изображая застенчивость и прислушиваясь к разговору, оказалось, что страж действительно заинтересовался Элен, а точнее – Фадией, потому что расточал комплименты и витиевато, но очень настойчиво приглашал как-нибудь вместе выкурить кальян.
Элен же придерживалась плана и, хотя голос её был не таким громким и уверенным, как обычно, бросила:
– Тутахы… халидах, – выдала Элен и сбилась, перепутав всё на свете. Но тут же закашлялась, будто подавилась и поэтому так проговорила. – Тухаты дхалика, ва ана еасхалат! Хади, хади, – бросила она вслед, старательно по-восточному размахивая руками, нетерпеливо прогоняя стража прочь и делая вид, что сейчас рассердится.
Акцент у Элен был ужасающий, но она так старательно басила, подражая Фадии, что несоответствие практически не слышалось.
Агата едва не рассмеялась: бедный страж, гордая Фадия так торопится, так торопится! Элен надо было спасать, поэтому Агата приблизилась и аккуратно дотронулась до её локтя.
– Кирия ди Эмери! – с облегчением воскликнула Элен, едва ли не бросаясь на Агату с объятиями.
– Мы, кажется, спешим, Фадия, – Агата практически выдернула из рук компаньонки абаю, поспешно накидывая на плечи. – Благодарю, что захватили мою одежду. Было так приятно прогуляться по саду.
Элен поймала пристальный взгляд стража, направленный на её госпожу, и, сурово нахмурившись встала к нему спиной, закрывая Агату и помогая той накинуть покрывало.
– Тухаты дхалика, ва ана еасхалат! – очень сурово повторила Элен.
Агата фыркнула, сдерживая смех, и сделала страшные глаза – больше ничего под покрывалом всё равно не было видно.
– Поторопитесь, кирия, господин Орхан не любит, когда его приказы нарушают, – пробасила Элен, подражая голосу Фадии.
Кажется, их уловка удалась, потому что, когда компаньонка решительно оттёрла плечом стража, направляясь к массивным и, конечно же, запертым в этот час воротам, тот почтительно поклонился и поспешил открыть для них маленькую калитку, врезанную прямо в створку ворот.
– Свет очей моих, – проговорил он, глядя на Элен в образе Фадии, как на величайшее чудо, – луна моих ночей, я буду ждать, когда хлопоты ваши станут меньше и вы выделите немного своего времени вашему покорному слуге.
– Тухаты дхалика, ва ана еасхалат! – отрезала Элен, умудряясь одной и той же фразой отбиваться от настырного стража с разными интонациями, и, схватив вздрагивающую от смеха Агату за руку, буквально вытащила её на улицу. И даже там она не затормозила и продолжила тянуть за собой Агату к центру города – судя по всё более плотной застройке и высоченным башням местных храмов.
– Элен, остановитесь же! Нам надо решить, куда идти и где теперь искать этот…
Агату на миг охватил страх. Она держалась до последнего, сосредоточив все силы и мысли на том, как вырваться из «дворца» Орхана и получить вожделенную свободу, но мало размышляла о том, как они найдут нужное место, как отыщут там Вильхельма и получится ли потом не попасть на глаза городской страже, если за ними объявят погоню.
– Предоставь это мне, – важно бросила на ходу «Фадия», деловито проталкиваясь по оживлённой даже в этот поздний час улице и ворча под нос на энарийском, когда кто-то вставал на её пути. – Если думаешь, что Элен ни на что не способна, то напрасно, деточка. Я, может, не разбираюсь в этом ануарском и никогда ниоткуда не сбегала, но не позволю каким-то раскрашенным полуголым девицам диктовать мне, что делать!
– Так вы знаете, где этот публичный дом?!
– За что меня всегда ценил твой отец, Агата, так это за умение внимательно слушать! – важно подняла палец Элен, подражая повадкам Фадии. – Этот дом называется «Чайная», и он прямо за главным храмом Ануара, неподалёку от порта. А, значит, – она снова бегло осмотрела окрестности, – нам во-от туда.
Сердце Агаты забилось быстрее: порт! Порт – это свобода, всего-то надо будет найти подходящее судно и попасть на борт.
До этого момента она действовала не слишком продуманно и даже не думала, что будет делать, когда найдёт Джонотана. Но теперь мысль о том, что можно и вовсе не возвращаться в дом Орхана, стала необычайно ясной.
У неё есть золото, а значит, надо каким-то образом обменять его на деньги. Сразу же, как только она выяснит, что с Джонни. Мысль о том, как они вместе уплывают, воодушевили настолько, что Агата прибавила шаг, не обращая внимания ни на толпу, ни на мелкие камешки, попадающие в туфли, пригодные только для неспешных прогулок по мраморным полам.
Удивительно, но улицы не были пусты. Ночь пусть и не принесла прохлады, но лунный свет не разогревал кожу и не палил нещадно. Всё вокруг казалось сказочным, зыбким.
Пахло специями и душным, сладким дымом кальянов, и даже окрики торговцев звучали мягко, маняще, словно неведомые заклинания на древнем языке. Агата даже замерла на мгновение у одного из прилавков – так красиво в неверном свете луны и факелов блеснула оружейная сталь.
– Не отставайте, госпожа, – старательно понижая голос, пробасила Элен, хватая её за руку и утягивая за собой. – Тухаты дхалика, ва ана еасхалат!
Агата рассмеялась, потому что уж очень хорошо Элен вжилась в роль, и, зазевавшись, налетела на мужчину, закутанного в чёрные одежды.
На мгновение её окатил пряный запах – что-то тягучее, словно разогретая на солнце смола, и свежее, как морской ветер одновременно. Незнакомец, кажется, от неожиданности поддержал её, чтобы она не споткнулась. И, услышав гневное цыканье Элен, поспешно убрал руки.
– П-простите, – пробормотала Агата на ануарском, опуская глаза и торопясь уйти.
– Не зевайте, госпожа, – тихо посоветовала Элен, оглядываясь. – Две женщины в такой час и так могут вызывать вопросы, а это был один из стражей.
– Откуда ты знаешь?
– Вам было не до того на корабле, но именно они остановили пиратов, помните? Все в чёрном, скользят бесшумно, как тени, аж жуть.
Агата поёжилась от зябких мурашек, несмотря на жару, и оглянулась через плечо, но человека в чёрном уже скрыла толпа.
Глава 29
Вильхельм, бордель, веселье
– Барра! Ахлас! – гаркнули над ухом, и Агата вздрогнула, хоть обращались явно не к ней.
Ругательства на ануарском летели в адрес прощелыги в подранной одежде, который пытался
