— Я что-нибудь придумаю, — решилась Одри.
— Отлично. В Мехико я познакомился с человеком, у которого есть усадьба недалеко от города. Через пару часов мы будем там.
— А ему можно доверять?
— Доверяй мне, любовь моя.
Луис смотрел на нее сверху вниз, чувствуя, что пьянеет от счастья. Потом он поцеловал ее. Его губы были нежными. Одри обняла его, прижимаясь еще крепче, чтобы их сердца бились в унисон и звенели вместе с музыкой их душ. У нее не было ощущения, что это неправильно. Одри была замужем, и ее верность Сесилу была непоколебима. Но когда рядом оказался Луис, все встало на свои места.
— С Сесилом тебе когда-нибудь было так же хорошо? — спросил Луис.
Одри ответила честно:
— Это всегда было компромиссом. Я отдала ему руку, но не сердце. Оно всегда принадлежало тебе.
Луис снова поцеловал ее и закрыл глаза. Ему показалось, что они снова танцуют на брусчатых улочках Палермо под темно-синим небом, густо усыпанным звездами. Он мечтал, что когда-нибудь снова обнимет ее, и никогда не терял надежды. Пока оставалась надежда, было ради чего жить. Мечты помогали ему в этом, но они были только началом. Сейчас он чувствовал себя так, словно мог бросить вызов всему миру. Когда Одри была рядом, он верил, что ему по силам преодолеть земное притяжение и взлететь к луне. И все было возможно, стоило лишь протянуть руку. Даже будущее с женщиной, которую он любил.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
— Одри, милая моя! — радостно воскликнула тетя Эдна, прижимая племянницу к скрытой кружевом груди.
В последние годы Эдна сильно поседела, и теперь ее волосы цветом напоминали окрас молодого лебедя. Она закалывала их на макушке, оставляя отдельные пряди парить у лица и шеи подобно птичьим перьям. А еще она заметно поправилась. В конце концов, ничего, кроме, пожалуй, семейных дел, не доставляло Эдне такого удовольствия, как еда.
— Так хорошо снова оказаться дома, — вздохнула Одри и обняла тетю в ответ.
— Идем же на улицу, погода такая замечательная! — позвала ее тетушка.
— Если только ты не замерзнешь.
— Замерзну? Под таким-то солнцем?! Девочка моя, ты, должно быть, очень устала с дороги, — сказала Эдна, выходя за племянницей в сад. Там, в тени у террасы, уже стоял Луис. — Да у нас гости!
Луис широко улыбнулся. Эдна на секунду задумалась. Почему она не замечала его обаяния в те дни, когда он еще жил в клубе Херлингема?
— Мне удалось немного поспать утром, — ответила Одри. — Сейчас я чувствую себя гораздо лучше. Было бы очень жаль тратить такой славный денек на сон! — она издала неуверенный смешок и тут же нервно кашлянула, хотя на то не было никакой видимой причины.
Тетушка Эдна прищурилась и внимательно вгляделась в сияющее лицо племянницы. Она выглядела счастливой — довольно странно для женщины, разлученной со своими детьми. Глаза Одри сверкали, на щеках играл легкий румянец. Но больше всего тетушку поразила ее прическа: волосы больше не были собраны строгим пучком, они свободно спадали на плечи восхитительными кудрями. У Эдны промелькнула мысль, что племянница, должно быть, помирилась с Сесилом, но стоило ей несколько минут понаблюдать за Одри и Луисом, как стало ясно: муж тут абсолютно ни при чем. Внезапно все встало на свои места. Луис уехал из-за Одри, а не из-за Айлы! Тетя Эдна мысленно вернулась в те времена. Конечно же! Айла никогда не интересовалась мужчинами… Во-первых, она была слишком молода, чтобы любить. А во-вторых, любовь не успела прийти к ней в сердце. Эдна вспомнила, сколько муки было в игре Одри; вспомнила она и мелодию Луиса, сводившую с ума всех гостей клуба. Оставалось надеяться, что разобраться в сложившейся ситуации не удастся больше никому.
Разливая чай, поданный Мерседес, Одри рассказывала тетушке о школе Коулхерст-Хаус, и о том, что близняшкам там очень понравилось. Всякий раз, когда Одри заговаривала о дочерях, ее глаза застилала грусть и их сияние чуть меркло.
— Леонора обожает своего Потрепанного Кролика. Она всюду носит его с собой. Думаю, она берет его с собой даже на занятия.
— И ей разрешают? — хихикнула тетушка Эдна.
— Да, конечно, это прекрасная школа! — сказала Одри, краем глаза поглядывая на Луиса.
Он стоял на террасе и смотрел на нее с неописуемой нежностью. Одри ощутила, как восторг переполняет ее. Появление тетушки Хильды и Нелли у садовой калитки принесло ей облегчение: теперь ее улыбке есть оправдание.
— Одри, — весело окликнула ее Хильда, — как хорошо, что ты вернулась!
Одри сперва изумилась непривычному радушию тетки, но тотчас вспомнила, что Нелли сходит с ума по Луису.
— Здравствуй, Нелли, — сказала Одри, целуя кузину в бледную щеку. — Полагаю, одноклассницам Алисии пришлось по душе твое dulce de leche.
Нелли неуверенно хмыкнула и улыбнулась Луису. Она не слышала ни единого слова из сказанного Одри.
— Хильда, пожалуйста, попробуй пирог, — обратилась Эдна к сестре. — Нелли, садись-ка возле меня!
Взгляд маленьких глазок Нелли метнулся от тетки к Луису и обратно. Луис по-прежнему стоял на террасе, словно даже не собирался присаживаться к столу. Нелли выдавила из себя застенчивую улыбку и неуклюже примостилась на самом краю кресла рядом с Эдной. Одри притворилась, будто не подозревает о желании кузины (было очевидно, что Нелли хочется, чтобы Луис сел напротив), и заняла заветное место.
— Не правда ли, чудесно, что Луис все-таки вернулся в Херлингем, — начала Хильда, не удосужившись даже спросить у Одри, как поживают близняшки. Было совершенно ясно, что она пришла в гости с единственной целью — подсунуть свою незамужнюю дочь Луису прямо под нос.
— В самом деле, — осторожно ответила Одри.
Сделав глоток, тетушка Эдна задумалась. Как было бы славно, если бы сестра наконец-то поняла: только очень великодушный человек способен полюбить Нелли, и куда больше великодушия понадобится, чтобы вытерпеть Хильду в роли тещи. Сейчас Хильда и Нелли были просто не разлей вода. Куда бы ни направилась Нелли, Хильда шла за ней следом как тень. Хильда, казалось, уже отчаялась устроить будущее дочери. Скоро к Нелли подкрадется старость и лишит ее возможности воспользоваться правом, данным каждой женщине. Хильде казалось маловероятным, что Луис вернулся исключительно для того, чтобы отдать дань уважения Айле, давно умершей и похороненной на глубине в десять футов. Нет, думала Хильда, он наверняка вернулся сюда в поисках жены. Если уж он больше не мог быть вместе с Айлой, двоюродная сестра вполне могла бы заменить ее… Хильда сжала губы, пытаясь обуздать свои амбиции, и отрезала себе тоненький кусочек пирога.
— Луис, — начала она с холодной улыбкой на устах, — тебе следует приходить к нам в гости почаще. Право же, глупо чахнуть целыми днями в доме, где нет ни одной незамужней девушки, которая могла бы составить тебе компанию. По правде говоря, Одри и Сесил — люди скучные! — Она засмеялась, но ее шутку не оценили. — Господи, я же просто пошутила, — пробурчала она.
Нелли бросила на нее испуганный взгляд, а Одри поднесла чашку поближе к губам, чтобы скрыть улыбку. Луису тоже хотелось улыбнуться, но он сдержался, чтобы не обидеть Нелли — застенчивую старую деву, которая не знала, куда деваться от стыда.
— Возьмите еще пирога, — предложила тетя Эдна, беря в руки нож.
— Не откажусь, — отозвался Луис, подходя к столу и усаживаясь рядом с Одри. — Мерседес великолепно готовит. По-моему, я никогда не ел ничего вкуснее, даже в клубе Херлингема.
— В Англии я ужасно скучала по здешним мясным блюдам, — сказала Одри. — Я не понимала, насколько они хороши, пока не попробовала мясо в других местах.
— Это точно, — согласилась Хильда. — Люди тратят столько времени, мечтая об Англии, и не видят хорошего, что находится здесь, у них под носом.
— В Аргентине много хорошего, — сказал Луис. — За последние десять лет мне довелось побывать в разных странах, так что я знаю, о чем говорю.
