права рассказывать вам о них.
Рабе. Эти грузы всегда провозились через Эстонию?
Сеппик. Я был простым чиновником, работавшим на довольно высоком посту, и был обязан соблюдать режим секретности. Поэтому я могу рассказать лишь то, что допускает этот режим.
Рабе. Но газета New York Times уже сообщила об этом.
Сеппик. Газета может об этом писать. Это их работа.
Я должна подчеркнуть, что до сих пор не существует однозначных доказательств того, что такой груз действительно был на борту «Эстонии». Однако имеется запись охранной видеокамеры эстонской таможни, на которой отчетливо видно, как разгружаются две грузовые машины, с грузом которых была связана какая-то срочность. Их сопровождал американский военный эскорт. Однако видеоряд не говорит ничего конкретного об их грузе. Но с другой стороны, остается фактом, что шведское правительство собиралось захоронить останки «Эстонии» под бетоном, что, по моему мнению, является доказательством правильности моего предположения. Это же объясняет массированный раскол в шведском правительстве, возникающий каждый раз, как только поднимается вопрос о возобновлении расследования дела «Эстонии», принятии закона о запрете на спуски к останкам парома и т. п. Сюда бы я отнесла и небрежную работу комиссии JAIC и, наконец, политические уловки правительств Швеции, Финляндии и Эстонии. Только в случае, если они стремятся скрыть нечто политически взрывоопасное, их поведение логически объяснимо: они должны при любых обстоятельствах воспрепятствовать тому, чтобы истина выплыла наружу. Либо, цитируя одно предупреждающее анонимное лицо, следует согласиться с его мнением: «…что же касается дела «Эстонии», то у меня есть ощущение, что оно достигло взрывоопасной точки. Разум и справедливость будут окончательно погребены именно там, где национальный интерес должен быть защищен пусть даже и с помощью уголовных махинаций. Это происходит прежде всего потому, что в этот процесс вовлечены две сверхдержавы, а именно США и Россия. И, как говорится, что должно произойти, то и произойдет! Нужно прежде всего следить за тем, чтобы охотник сам в конечном счете не стал целью охоты…»[52]
Интересно и примечательно то обстоятельство, что эстонское правительство сразу же после гибели «Эстонии» организовало Контрольную комиссию по экспорту стратегических товаров, которая уже 1 ноября 1994 года опубликовала следующее:
«К немедленному опубликованию
1 ноября 1994 года № 216-Е
ЭСТОНСКАЯ КОНТРОЛЬНАЯ КОМИССИЯ ПО ЭКСПОРТУ СТРАТЕГИЧЕСКИХ ТОВАРОВ ВОЗОБНОВЛЯЕТ СВОЮ РАБОТУ
С 1 ноября 1994 года эстонская пограничная охрана требует от перевозчиков предоставления лицензии на экспорт стратегических товаров, включая оружие и боеприпасы, товары, имеющие отношение к биологическому и химическому оружию, а также расщепляющиеся и подобные им материалы и соответствующие технологии.
Согласно постановлению от 5 июня 1994 года правительства Эстонии 31 октября Контрольная комиссия собралась на свое первое заседание. Комиссия действует в рамках закона об экспорте стратегических товаров и их транзите.
Контрольная комиссия по экспорту стратегических товаров, состоящая из представителей таможни, министерства иностранных дел, министерства обороны, министерства экономики и министерства внутренних дел, будет принимать свои решения по взаимному согласию своих членов.
Пресс-центр и информационный центр эстонского министерства иностранных дел».
Однако я считаю нелогичным утверждение, что исключительно груз явился причиной трагедии «Эстонии», поскольку если бы дело заключалось только в том, чтобы воспрепятствовать завладению американцами русской космической техникой, то для этого было бы достаточно захвата судна специальной командой. Очевидно, что организаторы потопления «Эстонии» хотели достичь более широких целей.
ПОЛИТИКА И СЕКРЕТНЫЕ СЛУЖБЫ — ИЛИ ПРОДОЛЖЕНИЕ СТАРОЙ ИГРЫ?
Чтобы понять возможную подоплеку этого преступления и сложные переплетения интересов в деле «Эстонии», следует восстановить в памяти политическую ситуацию, сложившуюся к 1994 году, и одновременно освежить знания о новом витке международного терроризма. После падения Берлинской стены и развала советской империи мир вошел в фазу потрясений.
Казалось бы, холодная война закончена, к власти пришли новые политические силы и вожди, и для западных стран открылись неизведанные рынки и возможности. Совместные венчурные компании и фирмы с западными и восточными партнерами росли, как грибы. В этом посткоммунистическом мире уже не действовав никакие законы и предписания и не осталось никого, кто мог бы контролировать их соблюдение. Короче говоря, повсюду воцарились нравы и обычаи Дикого Запада, который на этот раз географически переместился на Восток. Однако большинство людей стремилось позитивно противостоять вакханалии, питало большие надежды по поводу воцарившихся свободы и демократии, верило в магию частной собственности. Рядом с атмосферой либерально-демократического подъема существовали и иные настроения, присущие группам людей, которые были совершенно не согласны с тем, как Борис Ельцин повел страну к свободной рыночной экономике. Наиболее жесткие критики упрекали Ельцина в том, что он ведет распродажу еще недавно гордой и независимой советской империи, указывали на то, что дикие рыночные отношения способствуют повсеместному укреплению мафиозных структур[53]. То же самое творилось и в армии, где военнослужащие на уровне генералитета старались проворачивать криминальные махинации[54].
Эта быстро растущая генеральская мафия нисколько не боялась преследования со стороны закона, поскольку в стране не было представления о том, как следует бороться с криминальными проявлениями подобного рода. Тогда широкое распространение получило выражение «вор в законе». Его можно было понимать и так: «Преступник, совершающий преступление под защитой закона». В списке товаров, которые вращались в незаконном обороте, было: оружие, наркотики, алкоголь, минеральные ресурсы, драгоценные металлы, расщепляющиеся радиоактивные материалы. В общем, палитра была очень широкой. Эстония, которая до 1991 года вместе с Латвией и Литвой входила в состав Советскою Союза, благодаря паромному сообщению с Финляндией и Швецией, превратилась в крупнейшую перевалочную базу контрабандной торговли. Как сказал мне Аип Сеппик, бывший шеф эстонской полиции, в 1993–1994 годах свои дела здесь проворачивало около восьми различных мафиозных кланов. У каждого из этих кланов были свои «крестные отцы», некоторые из которых в прошлом — военнослужащие Советской армии.
Как утверждал Айн Сеппик, эстонская полиция была еще недостаточно хорошо организована и оснащена и не имела контактов с полицейскими службами своих западных соседей. В общем, здесь царила обстановка, делавшая Таллин идеальным местом для криминальной деятельности самых различных мафиозных кланов.
Одновременно местными политиками вовсю раскручивалась кампания по выводу из Эстонии Российской армии, насчитывавшей на ее территории 130 тысяч военнослужащих и почти 500 военных баз,
