ее.
– Ты эту записку вложил в ту коробку с гематогенками, помнишь? Я ее хранила. Прости меня, ну прости, что я не любила тебя тогда! Прости, что мне было тогда все равно! Это мучило тебя, я знаю. Я теперь тебя полностью понимаю. Я все прочувствовала на себе! Я тебя правда тогда не любила, но как я могу быть виновата в этом? Ведь ты сам должен понимать, что сердцу не прикажешь. Но я не холодная, – Митя посмотрел на Розу. – Я всегда очень ценю, когда люди хорошо относятся ко мне, проявляют свою любовь. Равнодушно я себя держала тогда, в школе, с тобой, чтобы не обидеть и одновременно не давать надежды. Мне не было на тебя наплевать тогда, а сейчас… сейчас, конечно, тем более, – Роза сняла с телефона чехол, под которым оказалась маленькая фотокарточка. – Помнишь, когда мы имя Иммануилу в парке придумывали? Я фото сделала. Оно для меня очень много значит. Я его распечатала специально такого размера, чтобы под чехлом носить, – Митя растерянно переводил взгляд с записки, в которой еще детским почерком писал слова любви, на фотокарточку. Он прекрасно помнил тот день. Чудесная выдалась прогулка. Они тогда только начинали дружить. – Так что я не холодная… И ты очень много для меня значишь, – сказала она почти шепотом.
Митя вскинул на Розу глаза.
– Извини меня. Просто на долю секунды я подумал, что это была какая-то извращенная игра и тебе хотелось просто снова видеть меня преданным и влюбленным, как щенок.
– Нет, нет, что ты! Я бы так никогда!.. Откуда вообще такие мысли?
Парень пожал плечами:
– Когда Оля предложила нам пойти на свидание, она так хитро смотрела, будто хотела засмеяться. Я тогда подумал, что ты им все рассказала и вы просто хотите развлечься.
– Боже мой! Что ты! Что ты!
– А как было дело?
– Она просто знала, что ты понравился мне после Аниного дня рождения! Да, не отрицаю, она знала про наше прошлое, но она только хотела подтолкнуть нас друг к другу. Мы никогда не смеялись над тобой, я клянусь! Я бы никогда так с тобой не поступила! Ни с одним человеком бы не поступила! А сегодня я просто волновалась!
– Почему? Мы тысячу лет знакомы, мы много времени проводили наедине.
Роза молчала. Ей было неловко озвучивать свои опасения.
– Ну? Роза!
– Мне неясно, в каких мы отношениях, – наконец сказала она. – Я не хочу так, как было у тебя с Дианой. Я хочу любовь.
– Я и не предлагал тебе как с Дианой.
– Да, но… Ты вообще ничего не предлагал. И я просто теряюсь.
– А ты бы хотела отношений?
Когда он так поставил вопрос, Розе стало совсем неловко.
– Ты мне нравишься. И я бы хотела, чтобы ни у тебя, ни у меня не было больше никого, – пробормотала она, глядя в пол.
Митя обнял ее:
– Все, все, – в его голосе она услышала улыбку. – Ты сейчас вскипишь, как чайник. Вся красная.
Роза прижалась к нему, потихонечку расслабляясь.
– Ну что, – прозвучал голос над ее подбородком, – будешь моей девушкой? Не поверишь, с восьмого класса эта фраза была отрепетирована.
Роза рассмеялась, потом подняла голову и сказала:
– Буду. Не поверишь, но именно эту фразу я пять лет назад боялась от тебя услышать.
Теперь засмеялся Митя. Роза снова прижалась к его груди, не удержалась и зевнула. Эмоции улеглись, и сон из-за пережитого стресса все плотнее подбирался к ней. Страх как будто высосал из нее все силы. Парень улыбнулся:
– Давай спать. Будет еще время поговорить.
Они легли на диване в гостиной. Митя как был – в свитере и джинсах. Еще раз зевнув и закрыв глаза, Роза удобно устроила голову на его плече и пробормотала, засыпая:
– Не сомневайся, что у меня к тебе взаимно.
– Я еще ни в чем не признался, – тоже засыпая, улыбнулся Митя.
– Ну так давай, действуй…
– Ага…
И они заснули.
20
Когда в подъезде что-то брякнуло, Роза, которая из-за пережитого страха спала чутко, сразу же вздрогнула и подскочила. Прислушалась… Глупо было предполагать, что воры вернулись с утра пораньше, но мало ли. Нет, судя по звукам, это не преступники, а соседи уходили и закрывали входную дверь.
Роза села на диване и приложила ладони к щекам. Вчерашняя ночь казалась сном.
Она посмотрела на Митю. Спит еще. Роза улыбнулась. Как все-таки хорошо после искреннего разговора, как хорошо!
После того как она осторожно перелезла через Митю, Роза прошла в ванную, ополоснула лицо холодной водой и немного похлопала себя по щекам, чтобы взбодриться.
На кухне Роза включила чайник и быстренько поджарила сладкие гренки. Сонный и взъерошенный Митя появился на кухне, когда она как раз заварила им кофе и хотела уже идти его будить.
– Доброе, – зевнул он.
– Я тоже все утро зеваю, – сказала Роза. – Всю ночь вздрагивала.
– Знаю, я от этого просыпался. Пытались вскрыть дверь… это надо же! Мне казалось, такое может быть только, если ты живешь в частном доме, – и без перехода. – Это что, завтрак?
– Ты же пьешь растворимый кофе?
– Я будущий врач, это мой любимый напиток.
– Так все-таки врач? – спросила Роза, когда они сели за стол.
Митя кивнул:
– Хочется все же в жизни сосредоточиваться на результате, а не на страхах. Кстати, знаешь, почему я так подорвался помочь Ире с Иммануилом? Пытался приучить себя к ответственности. Когда только принес его в квартиру, всю ночь не спал. Думал написать сестре, что не смогу о нем позаботиться и что лучше попросить родителей его забрать…
– Надо же! А почему не написал?
– Утро вечера мудренее. Ночь еще тоже нагоняла тревожности… Утром стало полегче. И Иммануил оказался прикольным парнем. Я его почти сразу полюбил. Так что вот, постепенно учусь брать ответственность. К концу ординатуры, думаю, освою эту науку.
Они помолчали. Но молчание это было уже не неловким и обидным, а уютным и спокойным.
– Снег все идет и идет. Всю неделю, – сказала Роза, глянув в окно. – Хлопья еще такие огромные. А вообще, не хочешь в лес?
– Ты же неспортивная.
– Ну да, но я ведь и не на лыжах предлагаю пробежаться. А так, погулять. На елки, сосны, ели поглазеть. И еще там буфет есть такой замечательный…
– Ах буфет!
– …Его недавно построили. Мама сказала. Там вкусные булочки свежие, чай с травами и еще он, конечно, красивый очень.
– Конечно.
– …Представляешь, весь деревянный, а окна – огромные, панорамные, – смотрят на лес! Камин, кажется, тоже есть. Пойдем? Снег, значит, на улице
