Например, самой большой проблемой, с которой пришлось столкнуться, является организация онлайн-платежей в стране, где отсутствует система идентификации личности и только 3 процента населения имеет кредитные карты. Еще одна крупная проблема — поиск разработчиков. В Индонезии инженер занимает нижние ступени корпоративной иерархии, поэтому такая должность непривлекательна. Большинство компаний вынуждено тратить полгода и больше на обучение способных сотрудников, а ведь последних надо еще заинтересовать. Но чем интенсивнее формируется интернет-экосистема в Джакарте, тем больше талантов съезжаются со всех концов страны. Это поколение не перегружено воспоминаниями о временах колонизации, с которыми постоянно сталкивались их родители и деды. Тем не менее молодежь ценит связь со старшим поколением предпринимателей и пытается у них многому научиться. Селина Лиман, занимающаяся раскруткой регионального информационного сайта Urbanesia, рассказывает, что несколько раз слышала выступления Тилаар и считает их очень вдохновляющими. Мамуайя мечтает хотя бы раз встретиться с Кипутрой. «Ты в самом деле видела его дом?
Говорят, он восхитителен», — спрашивает он. Это важно, поскольку именно старшее поколение бизнесменов навело порядок в стране. Критики СБЮ утверждают, что он не самый решительный президент, а его план искоренения коррупции и бюрократии потребует много времени. Тем временем младшее поколение из семей олигархов, сколотивших состояние на торговле недвижимостью, пальмовым маслом и табаком, вкладывает деньги в развитие интернет-экономики. Амбициозная компания под названием IndoMog взялась решить проблему организации онлайн-платежей. Среди ее основателей — больше десятка семей крупных национальных предпринимателей и промышленников, в том числе владельцев банков, интернет-провайдеров, хозяев интернет-кафе и кинотеатров. Негативной стороной бизнеса в Индонезии является то, что для достижения целей необходимо привлечь на свою сторону предпринимателей старшего поколения; зато позитивная сторона состоит в том, что его представители охотно вкладывают средства в инновационные проекты. Индонезия — чуть ли не единственная страна из тех, в которых я побывала, где предприниматели не жалуются на недостаток бизнес-ангелов.
Решить проблему организации онлайн-платежей критически важно для формирования жизнеспособной интернет-экосистемы в стране. В настоящий момент лишь немногие стартапы получают прибыль от своего бизнеса. Индонезийцы не желают платить за товары и услуги онлайн, поэтому собственникам IndoMog вряд ли удастся последовать примеру китайских предпринимателей, которым пришлось аккумулировать огромное количество мелких платежей для построения крупного бизнеса. «Между одним пенни и бесплатно — огромная разница», — говорит основатель местного интернет-рынка Tokopedia Леонтинус Эдисон. Поэтому многие следуют разработанной компаниями Кремниевой долины тактике вывести продукт на рынок сейчас, а сделать его платным позже. Довольно рискованная стратегия, но она имеет определенный смысл; не у многих индонезийцев есть кредитные карты, а у банков нет универсальной системы оплаты, которой могли бы воспользоваться поставщики интернет-услуг.
Онлайн-реклама генерирует гораздо больший объем продаж даже на этапе формирования рынка. Многие бренды осознают, что индонезийский огромный по объему и практически неосвоенный рынок весьма перспективен, но массмедийных платформ, на базе которых можно было бы распространять рекламу, очень мало. Доска объявлений в Сети и рекрутинговый сайт под названием Kaskus зарабатывают 50 тысяч долларов в месяц на размещении рекламы, что в два раза превышает затраты на ведение бизнеса. Одна из причин столь низких затрат состоит в недостаточном количестве высокооплачиваемых рабочих мест для программистов, которые создают крупные транснациональные компании Google, Yahoo! Microsoft, а также в нехватке венчурного капитала. Однажды Мамуайя позвонили из венчурного фонда Кремниевой долины и спросили, какой индонезийский стартап лучше всего подходит для вложения в него 1 миллиона долларов. Он ответил: «Ни один из них». Не потому, что в Индонезии нет перспективных стартапов, а потому, что ни один не нуждается в столь крупном вливании. Никто здесь не тратит время на поиск венчурного капитала, так как при создании бизнеса просто не рассчитывает на его получение. Возможно, лучшим выходом для будущих предпринимателей станет бизнес-инкубатор. Компетентное консультирование — вот в чем действительно нуждается эта экосистема. Пока же грамотных консультантов не хватает. Американские инвесторы игнорируют Индонезию, серьезно рискуя при этом. Другие развивающиеся страны, опередившие островную нацию в развитии, не совершают такой ошибки. В самолетах, курсирующих между Китаем и Индонезией, везде разложены буклеты «Инвестируйте в удивительную Индонезию». Однако те китайские бизнесмены, с которыми я встречалась, как правило, не нуждались в подобных советах. Ричард Робинсон утверждает, что Индонезия — самый «горячий» рынок для его мобильных игр. Индийская компания SMSGupShup и аналогичная компания из Южной Африки Mixlt, занимающаяся разработкой социальных сетей, определили Индонезию своим целевым рынком и уже привлекли миллионы пользователей. «Это не просто нетронутый рынок, это очень вкусный нетронутый рынок», — потирает руки Робинсон. В деловых кругах африканских и азиатских стран стремление Индонезии к современности и интернет-потребительству — тщательно оберегаемый от США секрет.
Как ни странно, я встречала больше представителей венчурных фондов во время визита в маленькую Руанду, чем в привлекательной Индонезии. На первый взгляд, у Руанды и Индонезии мало общего, но обе страны стремятся решить психологические проблемы — наследие колониального периода — и обе надеются на предпринимательство как дверь в лучшее будущее.
Глава 10
Руанда. Самый перспективный и рискованный стартап Африки
Я сижу в офисе Джина де Дью Кагабо на втором этаже его фабрики по производству и упаковке туалетной бумаги. Он до такой степени тонко чувствует свое предприятие, что, сидя в кабинете и закрыв глаза, способен по звуку машин внизу определить, какая из них сломалась.
Он тяжело работал, чтобы купить эти машины. В 18 лет самостоятельно выучил китайский язык и, забрав последние деньги семьи, отправился в Китай. Многие китайцы, с которыми он встречался, впервые в жизни видели африканца, но почти все слышали о геноциде в Руанде. Когда он говорил, откуда родом, выражение лиц собеседников менялось, и все как один восклицали нечто вроде: «О! Отель Руанда!». Кто-то даже уступил ему место в общественном транспорте в знак симпатии.
