чтобы там не говорили о нас сплетники, вот данные статистики. За два года работы группы компаний «Ключ» в Империи, экономика шести губерний стабильно поднимается. Это факт. Да и в любом другом случае, Его Императорское Величество Михаил Второй просто вызвал бы меня к себе, и приказал закрыть компанию. Вот и все дела. Теперь же, я расскажу то, что укрылось от вас, уважаемый суд, и от вас присяжные заседатели. Прошу вашего внимания на экран. Это биржевые сводки за последнее время, и собственно, как вы видите на графике, за время суда не только сами акции пошли резко вниз, но и, что совсем уж плохо, их постепенно выкупает владелец американского банка. Моя компания нужна ему для обмена их дешевых долларов по явно завышенной цене, на наше, чистое золото. Вот для чего все это затевалось, и это как раз, ударит по экономике Империи, чего я не желаю. Теперь же, только от вашего здравого смысла зависит, удастся ли американцам ударить по нам, или же мы отобьем эту атаку. За сим, откланиваюсь.
Илья сел обратно на свое место ответчика.
В ошеломленной тишине как-то неуверенно прозвучало:
— Да вранье ж…
Илья с жалостью посмотрел на прокурора, и буркнул:
— Да если бы…
По приказу суда присяжные удалились на совещание, откуда вышли через десять минут и заседание возобновилось.
— Председатель присяжных. Огласите ваше решение.
— В контрабанде, наркоторговле и терроре — ответчик невиновен. — С кресла поднялся приземистый толстяк, и зачитал решение прямо с документа.
— Благодарю. Ответчик, встаньте! — Илья поднялся. — С этого момента, у Империи к вам нет претензий. Вы свободны.
— Благодарю, Ваша Честь.
Парень уже вышел из зала суда, когда по магсвязи судье пришло сообщение: «Увидимся у тетушки. Скучал по вам. Илья Сергеевич Залесский-Ключник.»
— Пф… мальчишка. — Однако же, женщина улыбнулась. Ее память хранила превеликое множество забавных моментов, связанных с Илюшкой.
— Ну что у тебя, Семен Гаврилыч? — Илья связался с ним тотчас же, как сел в карету.
— У меня? Тут скорее у тебя. Впрочем, ты был прав, актеришку не просто наняли, а заставили, да еще и печать Стабилизации в ауру всадили на постоянку. В общем, нет у нас больше великого актера Валентина Мочалкина.
— Я оплачу снятие печати, — отмахнулся Илья. — Тетушка дюже любит глядеть, как он на сцене кривляется, так что поможем. Сделаешь по свей линии, а я оплачу?
— Легко, — согласился молчи-молчи.
— Отлично. Кого там нашли у него?
— Двое наймитов, литвины, грамотные, но мой красавец — орел! Не оплошал. Положил обоих трехсотыми. Филигранная работа! — Расхвастался своими кадрами Гаврилыч, на что Илья только скупо улыбнулся.
— Отлично. Значит будет ему от меня презент и личная благодарность. Передашь?
— Обижаешь! Само собой! Ему, эм… силенок не хватает… — Намек получился до того прозрачный, что Илья рассмеялся:
— Поправим ему, пф… силенки. Что Дорн? Молчит?
— Молчит, конечно. Ждет, когда местные покровители прочухают, и вытащат его из застенок. Опять слухи поползут про дыбу и заплечных дел мастеров Тайной Канцелярии, — Семен Гаврилыч угрюмо покачал головой.
— Да всем плевать. Главное, чтобы в Империи все стабильно было, а болтовня идиотов никого не чешет.
— Да если бы. Нынче вон, правозащитники как головы-то подняли!
— Ну так закинь их всем скопом куда-нибудь в тайгу, или вообще, за Кромку. Там пускай про права тварям рассказывают. Я бы на этот цирк посмотрел. Либо пусть приносят пользу, либо хотя бы не вредят.
— Вот и я так говорю. Да и какие пытки? Зачем? Нынче зелья существуют различные, печати, и прочее иное…Скучно, конечно, зато результативно и быстро. — Мужик реально как-то устало выдохнул этот угрожающий спич, но Илья успел заметить хитрый взгляд. Изнамекался, бедненький Семен Гаврилыч, просто с головы до ног изнамекался. Хмыкнув, молодой человек состроил такую же грустную моську, и чуть ли не мурлыкнул:
— И не говорите, Семен Гаврилыч. А какие нынче противоядия! А какие встроенные в ауру печати!.. И вся скука тут же пропадает.
— Злодей вы, Илья Сергеевич.
— Отнюдь, просто предусмотрительный, Семен Гаврилыч. Кукиш вам, драгоценнейший вы мой, а не мои тайны.
— Фи, как невоспитанно, — мужик отвернулся, но любому ясно, что он едва сдерживает смех, даже скорее натуральный ржач. В общем, они оба не выдержали одновременно, так что ни победителя, ни проигравшего в пикировке не оказалось.
— Ладно, просмеялись, и хватит. Презенты… будут сегодня. Чужие не открывать, уговор?
— Уговор.
— В таком случае, предупреждаю. Сегодня-завтра я уйду в затвор, для тренировки.
— О, это хорошо. Удачи вам в этом благом деле, Илья Сергеевич.
— И вам всего наилучшего, Семен Гаврилович.
На том и расстались. А оперативнику Илья выслал семнадцать капель жидкости из уса Водяного. Силы это особой не даст, а вот возможностей для выживания — очень даже. Заодно повысит его потенциал общего развития процентов на пятнадцать, может даже на двадцать, если оперативник не выше начала третьего ранга. Чем он сильнее, тем меньше воздействие на потенциал — слабовато сокровище, на самом-то деле, да и объем маловат, если смотреть правде в глаза. Но разбазаривать такие вот вещи Илья попусту не желал. Итак, тысяч на семьдесят парня одарил. Вполне себе от души.
Выдержка из статьи газеты «Дворянские Тайны»:
«…ким образом, после ссоры с известнейшим бретером Обрамовым, Петром Васильевичем, французский негоциант месье Божон был убит. Этот конфликт не омрачил бала у Лодонских, и пары снова вернулись к танцам, потому как в саду смотреть стало более не на что…»
Глава 10
Ярослав Муратович Воротынский вышел из кареты, и устало улыбнулся. Он проделал большой путь, побывав на Золотых Ключах, чтобы исцелить все мелкие и скрытые повреждения после похода на Ту Сторону. Благо, что большая часть пути до Урала и обратно прошла моментально, через стационарные телепорты, и все равно, провести пять дней в карете тяжело. Он практически не спал, отдавая все свое время тренировкам и развитию внутренней энергии, перемежая их с тренировками духовной силы, нужной каждому алхимику. Будучи сыном одного из величайших алхимиков Империи, он просто не мог себе позволить пройти мимо этой профессии, хоть и принял решение идти по стезе воина.
Когда-то, всего лишь год назад, все его друзья и семья называли его Славкой. Теперь же, это никому и в голову не приходило. Ярослав, а то и Ярослав Муратович. Никто не знал, что именно с ним произошло за Кромкой, кроме Главы Рода, и по совместительству — отца. Сам Мурат не знал толком, что же он чувствует по этому поводу. С одной стороны, прошлый Славка ему
