очень быстро, и стоят того, чтобы потратить их на безопасность. И не забудьте еще кое-что. Я не собираюсь работать в ноль. Я собираюсь раздробить наследие Иогана, и распродать по частям. Так что можете считать это вполне себе вложением капитала.
— Ви не перестать удивлять, мистер Залесски! — Ошарашенно выдохнул месье Божон.
— Стараюсь, — кивнул ему Илья. Лица на большой панели приняли весьма задумчивое выражение. — Итак, господа. Работаем?
На самом деле Илья уже начал скупать акции компании Ротшильда, как, собственно, и банка. Еще за час до разговора он нанял трейдеров, и нарезал задачи. Не то, чтобы он верил в свое ораторское искусство, нет, конечно. А вот в здравый смысл, очень даже — нужно перехватывать инициативу, и чем быстрей, тем лучше. Не прошло и десятка минут, как молодой человек услышал сокровенное:
— Мы согласны.
А дальше начались мелочи, вроде открытия отдельного счета для финансирования этого предприятия, договоров, и прочего. К концу дня большая часть мелочей была решена. Договора будут подписаны через четыре дня, и тогда же деньги поступят на счет. Вот только игра уже началась.
К следующему вечеру, Илья собрал артефакты, которые высылал посылками, потому как слуги в итоге замечали, что адрес написан с ошибкой, и отправляли их обратно на почту, то есть, прямо в руки Илье. Он стал просматривать, и прослушивать записи, пока не наткнулся на одну, наиболее важную.
— …да, мистер Ротшильд. Этот щенок хочет влезть к вам!
— …
— Что значит «И что?»?! И то, что через несколько дней у него будет в распоряжении куча денег! Вот что! Да и вам ведь самому не выгодно, чтобы компания «Ключ» потеряла своего главу, а вместе с ним, и возможность беспошлинной торговли!
— …! …,….
— Но вы мне обещали его место! Обещали сделать его просто пешкой в моих руках! Чего стоит ваше слово?!
Божон еще долго разорялся, ругался и даже немного матом, но толку в этом не было, ведь «трубку» давно повесили. Илья вздохнул, и связался со всеми снова. На этот раз, без француза. Зато запись разослал им заранее, так что говорить пришлось со злыми и сосредоточенными дельцами:
— Итак, господа, предатель найден. Нужно искать замену транспортной компании месье Божона, — хмыкнул Илья. На самом деле, у него уже была замена, и честно сказать, она его вполне устраивала. Однако в списке, который он переслал коллегам, она стояла предпоследней. — И еще кое-что. Прошу вас не подавать виду, что вам все известно, до самого конца судебного процесса, сколько бы он не продлился. За сим, откланиваюсь.
На следующий же день, Илья объявился в Имперском Суде. Местечко пафосное до невозможности, но даже он признал, что оформление выше всяких похвал, и выполнено с изумительным вкусом.
Поскольку группа компаний по документам принадлежит ему, Илья сел на место ответчика, и даже адвоката отпустил легким движением руки. Прокурор, выступающий со сторону государства на это только усмехнулся.
— Встать! Суд идет!
Все встали, а молодой ответчик с интересом посмотрел на входившего в зал судью. Мадам Крупская. Великосветская стерва с большой буквы «С». Сорок два года, а уже судья в Имперском Суде. Сколько про нее судачили в свое время, аж изнамекались все, дескать через постели, по головам прошла, но Илья знал, что все это фигня. Нет, она слегка слаба на передок, но в рамках нормы, так сказать, для возраста. Они с тетушкой, бывало, загуляют, суток на трое, и возвращаются всегда феерически. То с неба упадут прямо на крышу поместья, проломив ее к чертям, то в каких-то идиотских ступах, и ржут как нездоровые. В общем, Илья Крупскую Ирину Михайловну знал, как облупленную, и видел всякой. И строгой, и нежной, и волосы ей придерживал после очередной пьянки, пока ее тошнило, и будил, прыгая на ее кровати еще совсем мальцом. Верная подруга тетушки Миры души в нем не чаяла, да и ему она нравилась. От нее всегда пахло чудесной лесной силой, ведь она одна из немногих ведуний природного типа. Редкость по нынешним временам, большая. Большинство в боевики стремится, а заботиться о природе совсем не желают. Увы.
Тетя Ира сделала вид, что вообще не знает ответчика, как и сам Илья. Что поделать, судьи «живут в хрустальном замке». Первым делом, встал прокурор.
— Уважаемый суд, сторона обвинения просит о полной заморозке счетов ответчика.
В общем-то все правильно, так и надо, причем сделать это нужно было еще на предзаседании. Но не сделали, потому что адвокаты компании отработали свои непомерно большие зарплаты, и обернули все так, словно идет откровенная подстава, и лишить компанию средств для защиты ее интересов, просто подло. На том и сыграли, собственно.
— Суд вынесет решение после сегодняшнего заседания. Ответчик, вам есть что ответить?
— Само собой. Я хотел бы сказать, что мы невиновны. Как бы то ни было, но сам суд, точнее факт его провидения, изрядно ограничивает нам поле решений, потому желательно решить все как можно скорее.
— Пф… — раздалось со стороны прокурора.
— Так же, мы не в восторге от того факта, что господин прокурор принадлежит роду Карамазовых, с которыми у меня перманентный конфликт. Однако, мы понимаем, что «не в восторге» к делу не пришьешь, и потому, всего лишь информируем об этом обстоятельстве, для занесения в архив и стенограмму этого суда. На этом пока все.
— Ваше провокационное уточнение зафиксировано, садитесь, ответчик.
Илья сел обратно, пододвинув к себе лист бумаги, стал перьевой ручкой накидывать штрих за штрихом, рисуя тетю Иру с натуры. Получалось так себе, но некоторые черты вполне удалось ухватить. Изящный поворот головы, нежное касание пальцев к молоточку судьи, линию шеи и миндалевидные глаза на приятном лице. Красивая женщина, ведунья в ранге Грандмастера природы. Илья чувствовал, что здесь ее место. Здесь, в суде, за судейским столом она именно там, где нужна.
И это зам главы друидского круга изрядной части Империи, что западней Урала?
Суд шел своим чередом. Прокурор вызывал своих свидетелей, в основном налоговых инспекторов, одного за другим. Илья уж не выдержал, и встав, проговорил:
— Давайте просто сойдемся, что все инспектора, работавшие в тот день, скажут одно и тоже. Все равно, к делу это не имеет никакого отношения.
— Как это не имеет? Все они были в вашем здании в тот день, и делали одно дело! — возмутился Прокурор.
— Игорь Терентьевич, главное они все равно умолчат, а в остальном станут говорить одно и тоже. Были, видели, да, и собственно, все.
— И что же, по-вашему, «главное»? — Ехидно вопросил Карамазов.
— То, что они
