Около полудня «Рангун» прошел мимо Тценгу-тио, довольно важного укрепления, расположенного на левом берегу Иравади. Почти непосредственно за ним река расширилась, покрывшись островками, поросшими густыми лесами — убежищами контрабандистов и пиратов. Не без сильного волнения услышали путешественники из уст Нан-Иуа, что они подплывают к Амарапуре, знаменитому Городу Бессмертных.
В четыре часа показались укрепления Шеимага и Иедо-Иуа, потом роскошные дворцы, группы хижин, крепости, траншеи, верфи и громадное число храмов.
Движение на реке чрезвычайно оживилось. Со всех береговых пунктов отделялись лодки, поспешно выплывая на середину; у всех пристаней шла погрузка драгоценных товаров.
В десять часов вечера «Рангун» вступил в устье канала, ведшего к бирманской столице. Пятнадцать минут спустя показалась масса куполов, пагод, крыш и шпилей. Нан-Иуа протянул руку по направлению к этому городу, как бы неожиданно выступившему из темноты, восклицая:
— Амарапура!
XIV. Амарапура
Амарапура, или Уммерапура, прозванная бирманцами Городом Бессмертных, расположена над перешейком, омываемым на западе водами Иравади, а на востоке — водами озера Тунзэма. Основанная в 1783 году королем Бодопаей, Амарапура, подобно многим городам Востока, быстро достигла вершины своего величия, а затем еще быстрее пришла почти в полный упадок.
Пожары, землетрясения и разные невзгоды политического характера сильно отозвались на благосостоянии города, который, несмотря на то, что служит резиденцией короля, насчитывает не более тридцати тысяч жителей.
Тем не менее это все еще великолепный город: широкие улицы, роскошные храмы, среди которых выделяется знаменитый храм Аракан со своими золочеными колоннами, грандиозные деревянные дворцы, грозные укрепления; кроме того, Амарапура считается крупным центром торговли с Авой, Сагайном, Промом, Пегу и Рангуном.
Как мы уже сказали раньше, судно Нан-Иуа подошло к Амарапуре поздно ночью. С трудом при блеске звезд можно было разглядеть стоявшие на якорях суда и лодки, пагоды, дворцы и дома.
— Нан-Иуа, — сказал капитан Джорджио, обращаясь к бирманцу, — если ты не проводишь нас в какую-нибудь гостиницу, мы не будем знать, где провести ночь.
— В гостиницу в этот час ночи! — отвечал удивленный Нан-Иуа.
— Теперь все заперто и, кроме того, я не советую вам самим отправляться на поиски, если не хотите попасть в руки ночной стражи.
— Эй, лодочник, ты это серьезно говоришь? — спросил Корсан.
— Серьезно. К тому же вас могут принять за шпионов, и тогда вы рискуете поплатиться жизнью.
— Куда же мы пойдем? — пробормотал янки.
— Полуразрушенные хижины насчитываются сотнями, — сказал Нан-Иуа. — Вы проведете ночь в одной из них. Желаю вам успеха!
Бирманец, спустившийся было на берег, опять взошел на борт судна и отплыл на середину реки. Несколько минут спустя его судно исчезло в ночной темноте.
— Ну, что же мы теперь будем делать? — спросил Мин Си. — Пойдемте, пока нас не заметила ночная стража.
Не зная, где добыть себе ночлег, наши путешественники направились к городу, в который от пристани вела длинная и широкая прямая улица, застроенная с обеих сторон красивыми домами.
Продолжая идти вперед со всяческими предосторожностями, останавливаясь время от времени, чтобы прислушаться, они очутились перед развалившейся пагодой без купола, вероятно рухнувшего во время ужасного землетрясения в 1839 году.
Внутренняя часть храма вся была завалена обломками, разбитыми столами, кирпичами, черепками фарфора, флюгерами и погнутыми железными прутьями.
— Постель немного жестковата, — проговорил капитан, — но все же здесь лучше, чем оставаться в гавани без приюта и ночлега.
— Лишь бы ночной страже не пришло в голову войти в эту пагоду, — сказал американец.
— Мы пошлем их к черту, Джеймс.
Было уже двенадцать часов. Путешественники, валившееся с ног от усталости, нарвали росшей возле пагоды травы, устроились на ней как могли лучше и, положив рядом с собой оружие, заснули.
Прошло не более двух часов, когда капитан был внезапно разбужен голосами, доносившимися снаружи.
Четыре человека, вооруженные саблями и ружьями, один из которых с фонарем в руках, кружили около пагоды. Это был ночной военный обход.
— Скажи мне, Купанг, — говорил один из них, по-видимому капрал или что-то в этом роде, — ты уверен, что видел, как эти тени бродили здесь, по этой улице?
— Уверяю тебя, Иссур. Я видел своими собственными глазами, как они сошли с судна и пустились бежать.
— Несомненно, то были шпионы, за которых начальство заплатит нам на вес золота, если мы их изловим. Друзья мои, завтра, надеюсь, нам будет на что хорошенько кутнуть, если только сегодня нам поможет наш покровитель Гадма. Готовь оружие и смотри в оба.
— Но, — заметил тот, что нес фонарь, — мы рискуем получить пулю в лоб. Эти шпионы наверняка вооружены.
— А ты уж и испугался, трус? — сказал капрал. — Если у тебя не хватает храбрости, поворачивай оглобли и ступай домой. Ну, ребята, вперед!
— А что, ее ли мы сперва отправимся опорожнить чашечку-другую к старому Канна-Луи? У нас и храбрости прибудет, — предложил другой солдат.
— Прекрасная мысль! — поддержал Купанг.
— Пойдемте к Канна-Луи, — хором подхватили остальные. — Шпионов мы возьмем потом.
Капрал и четверо солдат бросили розыск шпионов и быстрыми шагами, громыхая саблями, отправились пьянствовать.
Можно себе представить, с каким трепетом капитан прислушивался к их разговору. Едва затих шум оружия, он высунул голову из трещины, чтобы окончательно убедиться, что солдаты ушли совсем.
Глубокий вздох облегчения вырвался у него, когда он увидел, что улица совершенно пустынна.
— Дешево же мы отделались, — пробормотал Лигуза. — Разумеется, эти негодяи перепьются теперь допьяна и оставят нас в покое.
Он вернулся к своим товарищам, громко храпевшим, улегся поудобнее и не замедлил уснуть.
XV. Сиамец
На следующее утро первым проснулся поляк. Он отвратительно спал и всю ночь бредил столкновениями со стражей и бегством; ему слышались крики раненых, стрельба из ружей и револьверов. Добрый малый расправил свои члены, онемевшие от долгого лежания на грубом ложе, зевнул несколько раз, потом потихоньку, чтобы не разбудить своих товарищей, сладко спавших сном праведников, вышел из развалин подышать свежим утренним воздухом.
Город, казавшийся прошедшей ночью совершенно безлюдным, теперь кишел такой массой народа, что в первую минуту поляк был просто ошеломлен.
Казалось, будто число жителей за ночь удесятерилось. По улицам и переулкам фланировали проходящие группы по сто и двести человек в странных, а некоторые даже в очень богатых костюмах. На молу безостановочно сновали взад и вперед лодочники, солдаты, торговцы, носильщики. Поминутно подходили и отчаливали от пристани лодки всех видов и размеров. Крик и шум просто оглушали непривычного человека: направо, налево, на реке, в хижинах, на террасах слышались вопли, ругань, песни, а все вместе взятое производило какой-то дикий грохот, который можно сравнить только с ревом бушующего моря.
