По правому борту тянулся живописный остров, как будто взятый из дешевого фильма о тропических островах Тихого океана. На берегу росли лохматые пальмы, время от времени виднелись крыши жилищ, покрытые* пальмовыми листьями, немного дальше — густая зелень деревьев и зарослей, покрывающих склоны крутых холмов Понапе.
Мы медленно плыли вдоль восточного берега острова, направляясь на юг. Через некоторое время исчезли рифы, защищавшие нас. Теперь по левому борту был открытый океан. Наша лодка отлично преодолевала довольно высокие волны. Лишь брызги при движении каноэ стояли густым соленым туманом. Я был спокоен за свои камеры, тщательно упакованные в пластиковый мешок, и поэтому стойко переносил могучие ласки моря. Берега Понапе неизменно тешили взор своей красотой. Каждая пройденная миля позволяла наблюдать все новые и новые пейзажи, которые менялись, словно в калейдоскопе.
Шел уже третий час нашего плавания. Джимми выруливал все правее, мы шли на сближение с большим обломком коралловой скалы. Надоедливый душ из соленой воды вдруг прекратился. Я вопросительно посмотрел на Пенсла. Он отрицательно покачал головой.
— Еще нет, — услышал я его голос, — но мы пришли вовремя, уровень прилива как раз такой, как надо, мы все сможем осмотреть.
Джимми осторожно вел лодку, ловко маневрируя между камнями, большими и малыми. Наконец из-за очередной коралловой скалы, поросшей растительностью, показались стены мощной постройки. Они производили сильное впечатление. Длинные базальтовые брусья вздымались на высоту нескольких метров над моей головой. Каменные бревна, сложенные штабелем, как огромные жертвенные костры, образовывали строение, существование которого в этой пустыне никак нельзя было предполагать.
Лодка подошла к полуразрушенным ступеням, ведущим прямо к широкому провалу, который наверняка когда-то представлял собой ворота в стене гигантской постройки. Вокруг царила тишина. Единственным звуком, который доходил до нас, был мягкий плеск воды, заливающей черный, покрытый мхом базальт. Я вскарабкался наверх. У входа стены были толщиной не менее 4 метров. Передо мной раскинулся внутренний двор, а на нем темными пастями зияли подвалы. Со всех сторон меня окружали базальтовые балки тщательной кладки, возвышались цоколи, стены. Даже несведущему было ясно, что эти каменные балки длиной не менее 6 метров весили 3–5 тонн каждая, несколько веков назад они могли быть воздвигнуты гигантским трудом и организованными усилиями многих тысяч человеческих рук.
В задумчивости бродил я по широкому двору. Повсюду меня окружал черный базальт, из которого местами торчали стройные пальмы, кустарник и даже мощные стволы хлебного дерева. Удивительны силы природы, раздирающие слабыми на вид корешками глыбы скал.
Пенсл бесшумно присоединился ко мне. Он понимал, что я поражен видом огромной постройки, воздвигнутой на этом крошечном клочке суши, окруженном океаном. Поэтому он очень деликатно, осторожно вступил в свою роль гида:
— Тут захоронены владыки… А в этой пещере содержались узники, приговоренные к пыткам… Здесь находилась фотолаборатория, которую устроил твой земляк Кубари…
Потрясенный, я двигался среди остатков глубокой древности. Вот виднеются проломы в стене: некогда они служили входными воротами для простолюдинов. Широкими входами пользовались повелители острова и благородные жители.
— Для островитян эти развалины были когда-то табу, — говорил Пенсл, — впрочем, табу сохранилось до сих пор. Далеко не все жители Понапе отваживаются даже в наше время приплывать сюда. Эта часть руин носит название Нан-Довас (остров Воинов). По мнению ученых, здесь наверняка была крепость, которой пользовались только во время многочисленных войн.
С большой степенью вероятности установлены места постоянных сторожевых постов, вот на этих двух строениях, — мой гид указал рукой с высокой стены, где мы стояли, — даже нашли костры, на которых они готовили себе пищу. В настоящий момент Нан-Довас, — лучше всего сохранившаяся часть всего Нан-Мадола. Л теперь пойдем вниз, я покажу самую большую базальтовую глыбу, какая была здесь использована.
Глыба действительно оказалась внушительной. Являясь частью фундамента, она буквально «вырастала» из воды и представляла собой угловой бастион. Вытесанный ступенями, он был мощным основанием для нескольких опирающихся на него базальтовых столбов. Похоже, вес его не менее 5 тонн. Больше всего меня поразило мастерство, с которым были пригнаны камни. Она напоминала крепости инков, которые я в свое время имел возможность осмотреть в Перу.
Мой самоотверженный гид посмотрел на воду и решил, что при этом уровне прилива нам еще удастся пройти пешком в направлении открытого моря и посетить Нан-Моулусее (остров Акул) и Кондерек (остров Мертвых). Я не совсем понял, что означают эти два названия, но охотно поспешил вслед за ним, бредя по икры в воде вдоль сточных канав, тоже выложенных базальтовой плиткой. Нан-Моулусее оказался некогда мощной стеной, как бы защищающей Нан-Довас от ярости морских волн; от нее сохранились лишь небольшие фрагменты. Однако на нее стоило взглянуть, хотя бы ради поэтической легенды, рассказанной Пенслом. Вот какую удивительную историю поведал мне любезный гид.
Давным-давно Нан-Моулусее служил местом испытания для молодых жителей Понапе, отправляющихся в святыню Нан-Мадол. По ритуалу молодой человек должен был подняться на эту высокую стену, взять в руку небольшой камень, произнести над ним магические заклинания, бросить его в море и прыгнуть вслед. Такой прыжок был очень опасен, так как у основания стены жили вечно голодная акула Лиеоун и ее супруг по имени Оун. Эти милые супруги, заслышав всплеск, тут же бросались к тому месту в надежде полакомиться, но, увидев, что брошен лишь камень, уплывали назад. В этот момент отважный воин успевал прыгнуть и всплыть прежде, чем акулы возвращались. Если заклинания произносились недостаточно тщательно или воин оказывался не слишком проворным, ему никогда не удавалось попасть в святыню Нан-Мадол.
Выслушав эту легенду, я снова побрел за моим гидом, не без труда продираясь через густые заросли мангров. Кондерек оказался местом захоронения жрецов, которое размещалось в базальтовом городе, поблизости от владык острова. Согласно поверьям, существующим на Понапе до сегодняшнего дня, духи посещают именно это место особенно часто. Основным доказательством тому служат покрывающие постройку заросли кустарника с нежными красными цветами. Пенсл показал мне это чудо: действительно, на почве, насквозь пропитанной соленой морской водой, с необычайной пышностью разрослись густые заросли кустарника, хотя известно, что обычно растения не переносят морскую воду.
