улице. После бессонных дней в машинах сон на земле приравнивался к самому комфортному на свете.
Поднял голову, устремляя глаза к темному глубоко-синему небу. Среди верхушек деревьев виднелась растущая луна. Тихо и спокойно. Хотя бы на недолгое время спокойно.
Роберт бодрствовал. Он сидел около речки и тщетно пытался простроить еще несколько запасных маршрутов. Ему не спалось. Ясное дело, на него свалилось невыносимое бремя. Опять. На его плечах были жизни людей, а он не мог ни гарантировать безопасность, ни дать надежды на спасение.
Главное – не отчаиваться. Главное – верить в то, что впереди что-то есть. Если не будет этой призрачной надежды, если не будет, пусть и шаткой, надежды, то всё пропало. То ты уже ходячий труп.
Забавно, что в нашем положении подобное выражение принимало совершенно буквальное значение.
Роберт был для нас путеводной звездой. Каждый понимал – не будь Сборта, все бы пошло по небезызвестному месту куда раньше. Он держал нас на плаву. И рядом с ним иллюзия надежды и спасения приобретала вполне реальный облик. И пусть мир рушился, но рядом с командиром казалось, что мир рушился по плану. И нам в этом безумии отведена четко определенная роль, которая выведет по кривой дорожке к утопическому финалу.
Из машины показалась Шайер. Девушка посмотрела по сторонам, прижимая к груди плед, а затем медленно направилась в сторону трейлера. Я подался туловищем вперед, заинтересованно наблюдая за ней. Спальное место в машине приведено в идеальный порядок, отсыпайся не хочу… Но Шайер спешно залезла на крышу.
– Могу составить компанию? – спросила она тихо, кутаясь в плед. Я молча кивнул на место около себя, и девушка торопливо опустилась рядом, смотря вперед и зевая.
– Ты чего не спишь?
– Честно говоря, мне немного… Некомфортно одной в машине.
– Не беспокойся, я не усну на дежурстве. Обеспечу вашему сну прекрасную безопасность, – губы мои расплылись в улыбке, и сама Штефани тоже по-доброму усмехнулась.
– Я мешаю?
– Сиди в свое удовольствие.
– Кстати, – Шайер внезапно закопошилась и через секунду достала из кармана штанов.. пачку сигарет. – Я совершенно забыла тебе их отдать. Еще неделю назад кучу блоков набрала, да к себе в портфель закинула… Но из головы всё вылетело. Сплошное сумасшествие вокруг, я и не вспоминала, а сегодня Норман обмолвился, что тебе курить нечего, и, собственно…
Я взял протянутую мне синюю пачку, все еще не в силах что-либо произнести. Мне будто вручили панацею от всех проблем.
– Шайер, – протянул я, набирая в грудь воздуха, – ты меня спасла. Я серьезно.
Девушка, приложив руку к сердцу, наклонила голову. Я трепетно положил пачку рядом с собой, все еще не веря, что у меня теперь есть курево. Хотя бы какие-то мои молитвы дошли до адресата. Посмотрел на девушку. Обняв ноги, она глядела вперед, наблюдая, как и я недавно, за Робертом, принявшимся кидать небольшие камни в воду.
– Как думаешь, какова вероятность, что все нормально разрешится? – вдруг спросила Штеф, не поворачивая головы. – Только честно.
– Честно? – девушка уверенно кивнула. – Никакой, – ответил спокойно. – А у тебя какие ставки?
– Я вообще не уверена, что все разрешится, – Шайер вздохнула, и ее дыхание дрожало. – Сэм говорит, что все это чепуха. Мне кажется, он не до конца понимает, что вообще происходит. Хотя… Я тоже не до конца понимаю. Но мертвые ходят, – девушка покачала головой, смотря на свои руки, – а Сэм не хочет это воспринимать. Впрочем, – она хмыкнула, прижимаясь подбородком к коленке, – все мы не хотим; глупо и грубо приписывать подобные чувства одному Сэму. Хотя он много во что не верил, и многое не хотел воспринимать. Но то было далеко, и зачастую сокрыто от посторонних глаз. А сейчас все разворачивается прямо перед нами. И мы напрямую в эту втянуты. А знаешь, не слушай меня, – Штеф улыбнулась уголками губ. – Я устала, хочу спать и говорю чепуху. Начиталась записей Гивори и совсем запуталась. Трое, Штиль, Север. Ожившие мертвецы и горгоновцы.
– Очень любезно, что ты упомянула нас в одной группе с этими тварями.
– Ой, – Штефани искренне охнула смущаясь. – Прости, я вовсе не это… Просто "Горгона" всегда воспринималась как что-то легендарное и далекое. Настолько же невозможное, как и… – Шайер запнулась. – Я имела в виду, что странно видеть вас и осознавать, что вы нормальные. То есть, обычные люди. О, Небеса, Льюис, я же говорю, что начинаю нести чушь.
Я посмеялся, легонько касаясь ее локтем.
– Успокойся. Все в норме. Я тебя правильно понял. А касаемо Сэма, – пожал плечами, – его тоже можно понять, – произнес натянуто, – но не накручивай себя, ладно? Волнением ничего не исправишь.
– Здраво мыслишь, Льюис.
– Стараюсь, милая.
Штеф вскинула бровь, сжимая губы, а я гоготнул от ее реакции. Затем девушка вновь широко зевнула, прикрывая рот рукой. Я качнул головой.
– Слушай, Шайер, не морочь мне голову и ложись спать, – только она подняла руку, думая возмутиться, как я тут же продолжил, – можешь лечь здесь. Поспишь мою смену, а затем уйдем в машину, если одна боишься.
Девушка, немного подумав, согласно кивнула, стягивая с себя плед. Я в недоумении вздернул бровь, но Шайер облокотилась о мое плечо, укрывая нас двоих.
– Разбудишь, – коротко проговорила она. – Доброй ночи, Кристофер.
– Спи спокойно, Штефани.
Девушка скоро провалилась в сон, а я так и не захотел курить, и потому синяя пачка осталась лежать около меня нераспакованной.
3
Мы быстро идем, и под ногами хрустят битые стекла. Нельзя позволить панике взять контроль надо мной. Но определенная черта уже пересечена… Если Роберт меня лишит звания горгоновца, то я даже не удивлюсь. Ни капли. За последние дни слишком часто нарушал прямые приказы командира. И сейчас опять нарушаю.
Но в эту секунду до праведного гнева Сборта еще далеко. Но в эту секунду я все еще уверенно передвигаюсь по улице, не опуская автомата и смотря вперед через прицел. Свет вырубило минут с десять назад. Перенапряжение линии. Не думаю, что обесточило весь город, но главные проспекты и центральные улицы остались без света. Тьма. Кое-где потрескивают провода. На удивление, все как-то затихло – эхо от выстрелов раздается откуда-то с востока, но оно настолько
