кивнул.
— Почему ты не пришел с этими разработками к тому же великому князю?
Мой друг поморщился, словно проглотил лимон.
— Ты сейчас серьезно, Алексиус? Великий князь, как и весь регентский совет, думают лишь о том, как сохранить свою стабильность. И я не хочу, чтобы мои разработки стали помогать им сохранять то, что я презираю.
— Тогда что ты собираешься с этим делать?
— Пока просто буду продолжать работу. А там посмотрим. Поехали, Алексиус. Жена скоро меня хватится.
Мы вышли из лаборатории, и я демонстративно отвернулся, когда Стагнис принялся набирать коды сигнализаций. Я снова сел за руль — спасибо метаболизму, от выпитого алкоголя уже давно и следа не осталось. Толстой-Стагнис устроился рядом.
— Прошу тебя, не приезжай сюда без моего сопровождения, — сказал он. — Система безопасности очень зубастая и не пропустит даже тебя. Будут неприятные последствия.
— Поджарит меня? — улыбнулся я, выезжая в переулок.
— Нет. Если проявишь настойчивость, рванет так, что от квартала останутся одни руины. А мне бы не хотелось терять результаты многолетних трудов.
— Принято, — улыбнулся я и выехал на набережную.
Хвоста не было — оторвались мы качественно. И все равно я ехал, петляя. Получился огромный крюк, но так мне было спокойнее. Наконец, мы очутились у дома с тремя арками, и я вылез из автомобиля, бросив ключи владельцу.
— Спасибо за прогулку, — улыбнулся я.
Стагнис кивнул.
— И тебе. За доверие. Надеюсь, мы все между собой решили.
— Конечно, дружище.
Он обернулся и ушел в сторону двора, а я огляделся в поисках такси. Но в этот момент ко мне медленно подъехала темно-зеленая «Ласточка».
Стекло переднего пассажирского опустилось, и на меня уставилось строгое лицо женщины лет тридцати.
— Алексей Иоаннович, не угодно ли будет проехать с нами?
Интерлюдия
Замок Хага
Стокгольм, королевство Швеция
— Госпожа, вы прекрасны!
Служанка отступила на пару шагов, позволяя шведской принцессе насладиться новым образом.
Астрид Шведская внимательно вгляделась в зеркало. Она с трудом узнавала себя, ей еще требовалось привыкнуть. Нужно превосходно сыграть отведенную роль, иначе ее брат… Карл Густав был страшен в гневе.
— Неужели в Петербурге все женщины ходят такими нарядными? — Астрид осторожно покрутилась перед зеркалом.
Ее облачили в роскошное вечернее платье — такое узкое в корсете, с глубоким декольте и облегающем бедра так, что невозможно было сделать широкий шаг. И эти высокие каблуки… Настоящее орудие пыток!
Кронпринц Карл Густав распорядился, чтобы его сестре передали во временное пользование самые роскошные драгоценности шведской короны. Фамильные бриллианты, сапфиры и аквамарины давно никто не выгуливал — в Швеции не было принято демонстрировать величие и достаток. Наоборот, королевская семья старалась одеваться скромно даже на приемах.
Но в Российской империи были другие порядки, и Астрид следовало научиться носить старинные украшения с таким же изяществом, как это делали русские аристократки.
Астрид обернулась на звук открывшейся двери.
— Братец! — Она попыталась присесть в реверансе, но проклятое платье едва не треснуло по швам. Да, ей еще учиться и учиться…
— Моя прекрасная сестра! — Кронпринц направился прямиком к Астрид, жестом веля всем служанкам удалиться. — Ты выглядишь восхитительно.
Астрид смутилась под пристальным взглядом будущего короля. Карл Густав взглянул на разложенные на бархатных подушках королевские украшения — диадемы, колье, броши, серьги… От блеска старинных драгоценностей болели глаза.
— Никак не можешь выбрать гарнитур под это платье? — с лукавой улыбкой произнес он.
— Платье синее с золотом, в цветах нашего флага… Думаю, сапфиры подойдут лучше всего. Их цвет такой же глубокий…
— К этому платью — да, — кивнул Карл Густав. — Но не забывай, мы будем в России с продолжительным визитом. Тебе предстоит блистать на нескольких балах и приемах. И на каждом из них ты должна стать центром внимания. Поэтому тщательно продумай каждый туалет. Тебе предстоит сложная задача, сестрица. Ты должна затмить и великую княжну Софию, и ее вечную конкурентку княжну Юсупову.
Астрид смущенно опустила взгляд.
— Мой любимый брат, но где я, а где София…
Кард Густав подошел ближе и взял сестру двумя пальцами за подбородок, заставив ее посмотреть ему в глаза:
— Ты должна ее затмить и переключить все внимание на себя, — в его голосе зазвучал металл, и Астрид невольно съежилась. — Ты сделаешь так, что о тебе будет говорить весь Петербург. И что самое главное — ты должна завоевать сердце великого князя Андрея Федоровича. Лучше всего — если ты заставишь Андрея и его кузена Алексея ухаживать за тобой. Это будет просто прекрасно! Ничто так не способно вбить клин в дружбу двух мужчин, как желание завоевать одну и ту же женщину.
Астрид выслушала брата, и с каждым его словом внутри нее нарастала паника.
— Как же я должна завоевать их сердца, если мало что понимаю в науке любви?
— Будь собой, моя дорогая сестра, — снисходительно улыбнулся кронпринц. — Ты благородна, скромна и красива. Но в тебе есть то, что отличает тебя от женщин, к которым привыкли эти князья. Ты — дитя Швеции, холодная и отстраненная. Внутри тебя горит ледяной огонь. Это очень маняще…
Она отступила на шаг, и рука кронпринца повисла в воздухе.
— Не будь ты моей родной сестрой, я бы сам на тебе женился, — вздохнул кронпринц. — Другой такой, как ты, в мире нет. Это знаю я, и это должны увидеть они.
* * *
— О, светлейший князь Юрьевский! Наконец-то!
Посол Австро-Венгрии Шварценберг поднялся навстречу Николаю Владимировичу. Кронпринц Карл Густав остался сидеть — видать, возомнил себя слишком уж важной птицей, чтобы отрывать зад от кресла ради гостя.
Ради гостя, который мог принести ему на блюдечке Российскую империю.
Николай Владимирович пожал мягкую, почти женскую руку посла, и тот жестом указал на кресло:
— Присаживайтесь, прошу вас. Нам нужно многое обсудить.
Шведский кронпринц явно пребывал в дурном расположении духа. Он поставил на стол недопитый бокал виски и уставился на Юрьевского.
— Полагаю, вы уже слышали о том, что российский император внезапно исцелился.
Николай Владимирович кивнул.
— Разумеется, слышал, но эта информация еще не подтверждена официально. Известно лишь об одном публичном выступлении императора, а после этого… его спрятали.
— Вы лучше знаете российский двор. Что, по-вашему, это значит?
Юрьевский пожал плечами.
— Одно из двух. Либо император все же не так здоров, как
