такое. И машину за ним выслали наилучшую. Свердловского завода, конечно, и праворульную, но всё же лимузин.
— Приветствую Вас, Александр Николаевич. Как долетели?
— Спасибо, Тимофей Матвеевич, благополучно.
— Прошу!
В кабинет по этому случаю принесли круглый стол. Психология — великая вещь! Когда ты сидишь во главе стола, собеседники ощущаются, как нижестоящие. Давать Сабутдинову такое преимущество Харза не собирался. А самому садиться во главе при столь высокопоставленных гостях — моветон. Можно обоим сесть за приставку, но Тимофей собирался перевести встречу в формат «два на два». Тогда сидящие рядом будут восприниматься, как союзники. Тоже плохо. А за круглым столом все равны. Ещё и с намёком.
— Чаю? Бутерброды? Или полноценный завтрак?
— Нет-нет, — запротестовал советник. — Я сыт. От чая, конечно, не откажусь. С лимоном, если можно.
— Конечно!
Пока устраивались, подтянулся и Руднев. Вице-адмирал очень торопился, потому прибыл на личной машине, привезенной в грузовом отсеке самолёта и в сопровождении четырех морпехов. Без предупреждения. А когда сопровождение на территорию усадьбы не пропустили, попытался качать права. Впрочем, приказ на штурм, всё же, не отдал — и сил мало, и все же не дурак. Но в кабинет ворвался разъярённым быком… И встал, как вкопанный, увидев Сабутдинова.
— Заходите, Демид Гордеевич, — Харза, всё же поднялся с кресла. — Присаживайтесь. Вы очень кстати.
Руднев шумно выдохнул воздух.
— Давай, давай, Демид, не тушуйся, — поддержал советник.
Вице-адмирал хотел что-то сказать, но сдержался, прошёл к столу, плюхнулся в кресло.
— Все мы понимаем, о чём пойдет речь, — произнёс Куницын. — С вашего позволения, я приглашу ещё одного человека, имеющего к этому делу непосредственное отношение.
— Здравствуйте, господа, — холодно поздоровалась Надя, входя в кабинет.
Сейчас девушка была в ипостаси «снежная королева».
— Думаю, все знакомы, но, всё же, возьму на себя смелость представить вам Надежду Николаевну, княжну Нашикскую, наследницу рода.
— Причем тут княжна? — вскипел адмирал.
Надя одарила Руднева взглядом, способным заморозить кровь в жилах.
— Вот мы и выясним, — продолжал Тимофей. — Какое отношение имеют деньги, полученные Вами, Демид Гордеевич, в долг от рода Нашикских, к визиту в наш порт неопознанного корабля.
— Какого ещё неопознанного! — адмирал не собирался успокаиваться. — Вы захватили имперский корабль, и я требую…
— Серьёзно? — хмыкнул Куницын. — А мне почему-то казалось, что я захватил пиратов без идентификационных знаков, угрожавших расстрелять порт и посёлок, — Харза сделал паузу. — Вы уж объяснитесь, господин адмирал, кто ко мне пожаловал? Каперанг Чарторыйский на имперском флагмане или пират Лысый Ёжик на корабле, соответствующей злодейской принадлежности?
Руднев, упрямо набычившись, упёр взгляд в столешницу.
— Господа, давайте прекратим прения, — перехватил инициативу Сабутдинов. — Все мы прекрасно знаем, что это был «Жемчуг». И что без приказа, Чарторыйский при всей его безбашенности, на подобное не пошёл бы. Но мне тоже интересно, Демид, о каких деньгах тут шла речь.
— Не было никаких денег, — буркнул адмирал. — Куницын украл княжну. Её братья попросили вернуть несчастную…
— И Вы поверили, — от Надиной улыбки температура в комнате понизилась еще на пару градусов, — что меня вот так просто украсть?
— Ну, уважаемые же люди… — пробормотал Руднев.
— Весь Хабаровск знает, что у этих уважаемых людей проблемы с психикой, — отрезала девушка. — Только Вы не в курсе!
— Минуточку, Надежда Николаевна, — продолжал Куницын. — А что говорят имперские законы на тему вмешательства армии и флота в разборки родов? И вообще гражданские дела? Не помните, Демид Гордеевич? Так я напомню: только по прямому приказу императора! У Вас был этот приказ? Или только золото?
— Да какое золото⁈ — снова взвился Руднев.
— То, которое сейчас лежит в багажнике Вашей машины, — пожал плечами Тимофей.
— Даже если бы оно там и лежало, — успокоился вдруг адмирал. — Вам про это откуда знать?
— Оттуда же, откуда и то, что в бардачке Вы храните начатую пачку презервативов. Боитесь подцепить заразу, а Демид Гордеевич? Или не хотите бастардов плодить?
Адмирал начал багроветь, хапнул синюшными губами воздух… Словно пропустил несколько ударов в печень. Помрет еще ненароком…
— У Вас в машине, господин вице-адмирал, где-то есть маленькая дырочка, — усмехнулся Тимофей, довольный ещё и тем, что не нужно больше принимать образы от филина. И как только Наташа это выдерживает!
— Да как ты смеешь⁈
— Смею «что»? Вы, господин адмирал, получаете взятку, оформленную, как выдача денег в долг, посылаете имперский крейсер шантажировать имперский же населенный пункт, а когда Ваши моряки умудрились очутиться в плену вместе с кораблём, мчитесь сюда, чтобы что-то требовать. Вам объяснить, как я должен действовать по закону?
— И как? — спросил советник.
— Пиратов повесить! Корабль затрофеить. А поскольку крейсер второго ранга мне совершенно не нужен, передать его имперскому флоту по месту нахождения. То есть, Сахалинской флотилии. И получить вознаграждение в размере одной трети реальной стоимости приза. Поверьте, это намного больше, чем дали Нашикские.
— Но Вы же можете передать корабль другой флотилии… — прищурился советник.
— Да, законом это не запрещено, — кивнул Тимофей. — Но наместник Сахалина может обидеться. Кстати, а что там за шум? Прошу прощения…
Харза вышел из кабинета, чтобы вернуться через две минуты.
— И что там стряслось, что Вы пренебрегаете нами? — едко спросил адмирал.
— Был не прав, — повинно склонил голову Куницын. — Ничего интересного, вешают Вашего водителя.
— Как вешают? — вытаращил глаза Руднев.
— Обычно. За шею. Он так торопился сюда, что на дороге сбил коршуна. За это положено более мягкое наказание, но преступник скрылся с места преступления. По указу, подписанному ещё моим дедом, это уже смертная казнь через повешение.
— Но он же не знал! — вскочил с кресла адмирал. — Я сам ему приказал ехать как можно быстрее.
— Действительно, непорядок, — согласился Тимофей. — Вешать надо Вас. И его тоже.
Он достал рацию и нажал тангетту:
— Машка — Харзе.
— Здесь!
— Притормозите казнь, тут ещё один обвиняемый по тому же делу.
— Есть!
— Казним Вас, Демид Гордеевич, после разговора.
— Вы что, серьёзно? — до Руднева, наконец, начало доходить, что Куницын не шутит. — За какую-то сраную птицу казнить человека? Даже двоих?
— Ничего не могу поделать. Закон не делает никаких исключений. Как я объясню людям, что одного человека за подобное преступление я повесил, а другого пощадил? Что это за закон, который может применяться, а может не применяться?
— Но мы же не знали!
— Незнание закона не освобождает от ответственности. Вы ехали на Кунашир, должны были изучить наши правила. Но Вы, Демид Гордеевич, этим пренебрегли. Потому что не привыкли чтить законы. То государственный корабль отправите по личным делам, то услуги оказываете мутным личностям за наличные. Вы знаете, Демид Гордеевич, наверное, хорошо, что Вас сегодня повесят. Глядишь, другие адмиралы начнут хоть немного уважать законы. И не
