с вашим ребенком, вы можете расценивать это влияние как полезное, потому что оно, судя по всему, препятствует трансформации в оптимата.
Дюранты умолкли, переваривая то, что услышали. Наконец Харви сказал:
– Мы вам все еще нужны? Или можно идти?
– Вы останетесь здесь, – сообщил им Глиссон.
Дюранты уставились на него.
– Будете ждать дальнейших распоряжений, – пояснил киборг.
– Но нас хватятся, – возразила Лисбет. – Наша квартира… они…
– Мы создали двух клонов, которые заменят вас на достаточно долгое время, чтобы вы могли сбежать из Ситака, – сказал Глиссон. – Назад пути для вас нет. Впрочем, вы двое должны были предвидеть такой исход.
Харви изумленно скривил губы.
– Сбежать? Но зачем?
– На то есть необходимость, уже сейчас. Смертопоклонники активизируются, их час близок. – Киборг уставился в потолок. – Войны, кровопролития, убийства… все повторится как встарь – когда небо пылало, а твердь истекала лавой.
Харви прочистил горло. Со слов Глиссона казалось, будто все эти потрясения имели место недавно – едва ли не вчера. И именно поэтому тон киборга был очень убедителен. Говорили, что древняя версия Глиссона сражалась в войне киборгов против оптиматов. Никто из людей подполья не сказал бы наверняка, сколько личностей волок на плечах этот метачеловек.
– Куда мы пойдем? – спросил Харви, просигналив Лисбет, чтобы не вмешивалась.
– Место вам уже приготовлено, – ответил киборг. Он поднялся, отсоединил кабели от терминала и добавил: – Ждите здесь. Не пытайтесь уйти. Вас обеспечат всем необходимым.
Глиссон ушел через шлюз – тот сомкнулся за ним с тяжелым стуком.
Такие, как он, ничуть не лучше оптиматов, просигналила Лисбет.
Наступит день, когда мы освободимся и от тех, и от других, ответил Харви.
Никогда такому не бывать, отрезала она.
Ну, не скажи, не согласился он.
Имей мы в знакомых генетика, смогли бы забрать ребенка и убежать, сказала она.
Но это же самоубийство. Как бы мы смогли обслуживать резервуар без сложной аппаратуры, без всех…
Вся «аппаратура» – внутри меня, Харви. Я с ней родилась.
Харви уставился на жену, потрясенный до глубины души, утратив дар речи.
Я не хочу, чтобы киборги или оптиматы контролировали жизнь нашего сына, сказала Лисбет. Корректировали ему личность гипнотоксином, клонировали его в своих интересах, давили на него, вели его и…
Не заводись, взмолился Харви.
Ты же слышал, что сказал Глиссон. Подмахнуть нас клонами – пара пустяков! Они могут управлять всем – даже самим нашим существованием! Лисбет негодовала. Наша воля для них ничто – ведь всегда можно склонить на свою сторону силой. Ведь заставили же они нас прийти сюда!
Лис, ну будь благоразумной.
Благоразумной! Открой глаза! Они могут взять немного моей кожи и вырастить идентичную копию. Идентичную меня! И как ты тогда отличишь, где я? Как ты узнаешь, что я – та самая я? Ну как?
Харви схватил ее свободную руку, но совсем потерялся. Он заставил себя расслабиться и покачал головой.
Ты – это ты, Лис. Ты не из пробирки. С тобой – все, что мы вместе преодолели… все, что делали вместе. Память и опыт нельзя клонировать. Всё не так с клонами.
Она прижалась щекой к грубой материи его куртки, ища успокоения, живого чувства, что сообщило бы ее телу: Харви здесь, и он настоящий.
Они наштампуют клонов нашего ребенка, сказала она. Вот какие у них виды на него. Ты знаешь это.
Тогда у нас будет много сыновей.
Но зачем? Она посмотрела на мужа, и глаза ее были полны слез. Ты же слышал, что сказал Глиссон. Нечто извне повлияло на эмбрион и изменило его. Что это было?
Откуда мне знать?
Но кто-то же должен знать…
Я давно тебя знаю, Лис. Тебе хочется думать, что это Бог.
Если не Он, то что?
Мы можем иметь дело со случайностью или с более тонкой манипуляцией. Или кто-то обнаружил что-то, о чем не хочет нам говорить.
Если этот «кто-то» на нашей стороне – он никогда бы так не поступил!
Тогда – природа, предположил Харви. Природа, желающая измениться в интересах человека.
Порой ты говоришь, как фанатик.
По крайней мере, это не киборги, ответил Харви. Это мы знаем наверняка.
Глиссон утверждает, что нам повезло.
Но мы все еще говорим о генетическом изменении. Для киборгов это святотатство. Они предпочитают физические изменения.
Быть как Глиссон, заметила Лисбет, роботом в оболочке из плоти… Она снова прижалась к мужу. Вот чего я боюсь – они могут сделать это с нашим сыном… нашими сыновьями.
На каждого киборга найдется сто отчаянных ребят вроде нас, сказал Харви. Пока мы держимся вместе – мы обязательно победим.
Но мы сделаны всего лишь из плоти и крови, возразила она. Мы так слабы.
И мы можем сделать то, чего не могут все стерри вместе взятые, напомнил он. Мы можем продолжить наш род.
Но какое это имеет значение, покуда оптиматы бессмертны? – вопросила Лисбет в отчаянии.
Глава 8
Свенгаард дождался наступления темноты и оценил обстановку по установленным в его кабинете мониторам наблюдения, прежде чем отправиться в лабораторию, где стоял резервуар с эмбрионом. Несмотря на то, что это была его клиника, и он имел полное право туда ходить, он осознавал, что нарушает запрет. От его внимания не ускользнула важность аудиенции в Центре. Оптиматам это жуть как не понравится, но он должен заглянуть в этот резервуар.
Он переступил порог хранилища и замер у входа – еще ни разу он не бывал здесь в темноте. Сейчас едва заметно светились лишь маленькие огоньки на циферблатах и индикаторах: слабые светящиеся точки и фосфоресцирующие круги, по которым можно было ориентироваться.
Шум насосов задавал причудливый монотонный ритм, наполнявший лабораторию ощущением непрекращающегося незримого движения. Доктор вообразил, как эмбрионы, размещенные в холле – двадцать один, согласно утренним подсчетам, – выходят из резервуаров и начинают раздваиваться, а после в странном экстатическом безумии расти, превращаясь в уникальных, самобытных индивидуумов.
Им не грозил противозачаточный газ, которым дышал народ. Не сейчас. Они могли расти почти так же, как их предки, до появления генных инженеров.
Свенгаард втянул носом воздух.
Обоняние обострилось в темноте, и он почуял солоноватый запах амниотической жидкости. Комната словно переместилась на берег первобытного моря, в тине которого бурлила жизнь.
Доктор вздрогнул. Он напомнил себе: «Я субмолекулярный инженер, генный хирург. Ничего странного не происходит».
Но эта мысль его не убедила.
Свенгаард решительно прошагал вперед, намереваясь отыскать резервуар Дюрантов. В голове вновь возникло еще свежее воспоминание об этом эмбрионе. Благодаря влиянию извне в клетках возник аргинин. Но что это было? Может, Поттер прав,
