и это был некий стабилизирующий фактор? Стабилизирующий, приводящий систему в порядок… один из тех бесконечных аспектов энергии, лишающих понятие материи всякой конкретики. Размышления об этом здесь, посреди рокочущего мрака, тревожили и пугали.
Доктор задел ногой низкий столик для инструментов и выругался себе под нос. Торопливый рокот насосов нервировал его, к тому же близился обход дежурной медсестры.
Прямо перед доктором возникло темное насекомое, и он испуганно замер. Понадобилось время, чтобы разобрать в очертаниях тени знакомый мезонный микроскоп.
Он повернулся к резервуарам, на которых светились номера. Двенадцатый, тринадцатый, четырнадцатый… пятнадцатый. Ага, вот он. В свете индикаторов Свенгаард разобрал надпись на бирке: «Дюранты».
Что-то в этом эмбрионе встревожило оптиматов и разозлило Службу безопасности, встревожило настолько, что они убрали ассистентку, работавшую в тот день за компьютером, заменив ее на некое мужеподобное существо.
Свенгаард отодвинул микроскоп от стены, осторожно прокатил его через темноту и поставил у резервуара. Наощупь подсоединил его – стекло сверхпрочной колбы под его пальцами вибрировало. Он включил прибор, настроил его, наклонился к окуляру.
Выбрал клетку, начал увеличивать, и наконец в окуляре проявилось четкое изображение отдельного сегмента гидрофильного гена. Свенгаард сосредоточился на нем, забыв о темноте, его сознание было полностью направлено в поле зрения прибора. Мезонные лучи проникли глубже, в самую митохондрию. Свенгаард нашел альфа-спирали, начал исследовать полипептидные цепи… нахмурился, озадаченный. Рассмотрел другую клетку, еще одну… В клетках было мало аргинина – он видел это. «Как эмбрион Дюрантов может иметь низкий уровень аргинина? – лихорадочно размышлял он. – У любого нормального мужчины протамина в сперме было бы больше, чем здесь. В системе АДФ-АТФ ни намека на оптимата! Генное редактирование не могло дать такого результата».
Свенгаард направил зонды на половые идентификаторы, просканировал спирали.
«Это женщина!»
Он выпрямился и проверил номер резервуара и метку. «Пятнадцатый. Дюранты».
Свенгаард заглянул в медицинскую карту. Среди записей он нашел отметку дежурной медсестры за восемьдесят первый час. Часы показали, что до следующего обхода оставалось двадцать минут.
«Эмбрион Дюрантов не может быть женского пола, – подумал Свенгаард. – Даже после вмешательства Поттера».
Он понял: кто-то подменил эмбрион. Резервуар реагировал на все эмбрионы одинаково – без микроскопа подмены не заметить.
Но кто это сделал?
Свенгаард решил, что, вероятнее всего, к этому причастны оптиматы. Они подменили эмбрионы, спрятав сына Дюрантов в безопасном месте.
Для чего же нужна замена?
Это наживка, понял доктор. Наживка.
Но кого они собираются ловить на нее?
Он выпрямился, во рту пересохло, сердце заколотилось в груди. Звук от стены слева заставил его обернуться. Внезапно ожил дисплей аварийного компьютерного терминала – по нему пробежали цифры, застрекотали датчики и табло считки.
«Здесь же нет оператора!» – с ужасом подумал Свенгаард.
Развернувшись, он побежал к выходу из зала, но столкнулся с массивной плотной фигурой. Она преградила ему путь с безжалостной силой, и за спиной своего похитителя Свенгаард мельком увидел открытый участок стены: где-то там горел тусклый свет, что-то мелькало, мельтешило…
И провалился в непроглядную тьму.
Глава 9
Новая сестра-информатик клиники наконец-то добилась от секретаря службы безопасности, чтобы к видеофону позвали самого Макса Оллгуда. Глаза начальника охраны чуть припухли, губы вытянулись в тонкую белую линию.
– Слушаю, – произнес он, – А-а-а, это вы.
– Кое-что случилось, – сказала она. – Свенгаард сейчас в хранилище, изучал под микроскопом эмбрион Дюрантов.
Оллгуд закатил глаза:
– О, ради всех святых. И ради этого вы вытащили меня из крова… вот почему вы вызвали меня?
– Но был шум, и вы сказали…
– Забудьте.
– Говорю вам, там была какая-то суматоха, а потом доктор Свенгаард исчез! Я ждала, но он так и не вышел из лаборатории.
– Наверное, ушел через другую дверь.
– Другой двери там нет.
– Послушайте, дорогуша, у меня там полсотни агентов – там муха не пролетит незамеченной.
– Тогда проверьте, куда делся Свенгаард.
– Я не собираюсь…
– Проверьте!
– Ладно, ладно! – Оллгуд подключился к закрытой линии и вызвал дежурного. Медсестра слушала их разговор.
– Где Свенгаард?
Голос глухо ответил:
– Вошел, осмотрел эмбрион Дюрантов под микроскопом, потом ушел.
– Вышел через дверь?
– Да, ушел.
Лицо Оллгуда снова появилось на дисплее видеофона.
– Слышали?
– Слышала, но я ждала в конце коридора все это время. Он не выходил.
– Наверное, отвернулись секунд на пять.
– Ну…
– Вы отвлеклись на что-то, не так ли?
– Может быть, я могла бы отвернуться всего на миг, но…
– Значит, упустили.
– Но я слышала там какой-то шум!
– Если бы там что-то было не в порядке, мне бы сообщили об этом. Так что не морочьте мне голову. Свенгаард – не проблема. Они говорили, что он может выкинуть нечто в этом роде, и велели не обращать внимания. В таких делах они никогда не ошибаются.
– Ну, если вы так уверены…
– Я уверен.
– Скажите, почему мы так оберегаем этот эмбрион?
– Вам, милочка, не следует этого знать. Отправляйтесь на работу, а мне дайте хоть немного поспать.
Медсестра окончила вызов, все еще гадая об источнике услышанного ею шума: как будто кого-то ударили неким предметом.
Оллгуд уставился на пустой экран. «Услыхала шум, значит, – на его лице проступила недовольная гримаса, затем Оллгуд медленно выдохнул. – Чокнутая, чтоб ее!»
Он резко встал от видеофона, вернулся к кровати. Заспанная проститутка лежала в розовом свете ночника, полусонно таращась на него. Почему-то ее взгляд из-под длинных накрашенных ресниц разозлил Макса.
– Катись отсюда к чертовой матери! – взревел он. Она села прямо в кровати, сразу же проснувшись, и уставилась на него.
– Вон, – выплюнул он, указывая на дверь.
Она скатилась с кровати, схватила одежду и выбежала за дверь, мелькнув голым телом. Только после того, как она ушла, Оллгуд понял, кого она напоминала ему. Калапину, чертову Калапину! Удивительно – киборги заверяли его в том, что вживленные девайсы помогут ему контролировать эмоции, да так, что получится врать на голубом глазу хоть самим оптиматам. А сейчас – ни с того, ни с сего срыв… это испугало его. Оллгуд уставился на один из своих шлепанцев на сером ковре, второй куда-то подевался. Пнув тапок, он стал нервно расхаживать по комнате взад-вперед.
Что-то было не так – чутье подсказывало. Макс прожил четыреста прекрасных лет, и почти все они были отданы службе оптиматам – так что он мог сказать, когда дела идут хорошо, а когда хуже некуда. Иначе он бы попросту не выжил.
И сейчас дела были плохи.
Неужто киборги обманули? Использовали в своих целях?
Он споткнулся о тапок, но даже не заметил этого.
Услыхала шум.
Буркнув под нос пару ругательств, по закрытой связи вызвал дежурного агента. Лицо
