лорда Мейса о крепкой братской любви лордов Ренли и Станниса, и тут нашла коса на камень. Старина Мейс если кого сильно и не любил, так это Станниса. Почему? Да кто его знает! Причин настолько много, начиная с того, что мой братец не сдал Штормовой предел, и заканчивая браком с Флорентами. Кто-то втемяшил Тиреллам, что есть не нулевая вероятность того, что таким образом Баратеоны формируют законные претензии на Простор. И ведь посудите сами, от брака между мужчиной и женщиной, как правило, рождаются детки. Допустим, Маргери родила бы мне сына, и вот уже он стал бы наследовать не только Штормовой предел, но и вклинился в очередь наследования Хайгардена. Мы все тут взрослые люди и прекрасно понимаем, что люди внезапно смертны. И сыновья Мейса ещё не женаты и детей не имеют. Нет ли у меня какого злого умысла или даже плана, разработанного совместно со Станнисом и Флорентами? Кто знает?
Письма именно такого содержания заваливали Хайгарден в последнее время, и шли они от многочисленных адресатов. Столица, Утёс Кастерли, Старомест (дедушка Хайтауэр, видимо, сильно переживает за свою внучку, благодаря, в том числе, воплям своей прикормленной купеческой гильдии, стремительно теряющей деньги и влияние в Штормовых землях) и даже из Ясноводной крепости. Флорентам также не сдался союз между мной и Тиреллами.
Внутри семьи Тиреллов шли нешуточные диспуты о том, как лучше поступить. Меня, как самостоятельную фигуру никто не воспринимал, несмотря на все возражения Лораса. А вот Станниса, наоборот, оценивали как самостоятельную фигуру, наделяя его чертами, характером и, самое важное, ожидаемыми стремлениями обиженного королём младшего брата, в чьих злобных планах я лишь кукла. И, как-то, само собой разумеется, мне решили отказать, посчитав, что брак с принцем более выгоден, перспективен и, в конце концов, безопасен, ведь через него Тиреллы породнятся ещё и с Ланнистерами. Не учла семья роз один маленький фактор, что и за браком между Станнисом и Селисой, и за предложением выдать Маргери за Джофри стоит один человек — Джон Аррен. И последнее, что нужно лорду-деснице, так это родственные узы между Тиреллами и Ланнистерами.
Возможно, узнав подобный расклад раньше, я мог бы повлиять на результат. И ведь Лорас мне писал, писал и неоднократно, но все его письма до меня не доходили. О том, что его письма перехватывают, он узнал далеко не сразу — проболтался писарь, что был в услужении у мейстера Хайгардена и… не хочу знать, при каких обстоятельствах и позах это выяснилось. В любом случае, Лорас смог передать мне письмо через купеческий караван, шедший в Штормовой предел, благоразумно предполагая, что и мейстер Пицель доносит до меня не все письма, что поступают на мой адрес. Хотя я и так давно отказался от его услуг.
Если о переговорах о помолвке было известно лишь определённому кругу лиц, то поступивший отказ стал достоянием широкой общественности. И, наряду с одномоментным поступлением предложения о браке между Джофри и Маргери, в глазах королевского двора я предстал фигурой, которую сочли недостойной, и о которую слегка так вытерли ноги. Верховный лорд, который даже о браке договориться не может! И с кем?! С дурачком Мейсом! О, Боги! Ренли же безнадежный неудачник! Он точно умеет править? Муссирование подобных тем также идёт неспроста, и распространяется оно вполне конкретными людьми.
Ну-ну, господа, подождите немного. Вас будет ждать много новых впечатлений! Что интересно, Роберт, когда до него дошли вести о матримониальных интригах, отреагировал ровно так, как того ожидал Джон, а именно — послал Тиреллов в жёсткой форме и поручил Джону передать свой отказ в более вежливой форме. Тиреллов Роберт терпеть не может, сильнее даже, чем Ланнистеров. Вскоре смеяться будут не только надо мной, но и над Тиреллами, но хорошо смеётся тот, кто смеется последним…
— Какой красавец, милорд! — Раздался восхищенный возглас Алларда Сиворта.
Я вместе со всей гоп-компанией расположился под навесом на верхней палубе «Духа», ожидая появления моего новенького кораблика. Посмотрев в направлении залива, стал свидетелем неспешного и в чём-то даже величественного приближения «Эбенового Слона». Галеон был прекрасен и внушал своими размерами. Обшивка из мореного дуба была темно-угольного цвета, а на носу красовалась фигура головы слона с позолоченными бивнями. Корпус длиною метров сорок, а шириной не меньше пятнадцати. На глаз, корабль должен быть водоизмещением тонн пятьсот тире шестьсот. Венчают красоту три высокие мачты, на реях которых суетились матросы, убирая паруса. На нижней деке корабля были отверстия для весел, благодаря которым галеон в данный момент и двигался, медленно приближаясь к причалу. На корме гордо реял мой штандарт, чёрный коронованный восставший олень на золотом фоне.
Мы не стали дожидаться, пока корабль пристанет к пирсам, а, спустив лодки, помчались ему навстречу. На галеоне, заметив нас издалека, были уже наготове как встречающие, так и лестницы. Благо, мы были не в доспехах, ибо борт у «Эбенового Слона» высотой был примерно с «мама, не горюй» метров. Благодаря отсутствию пороховой артиллерии, с грузоподъёмностью, остойчивостью, осадкой и, соответственно, со скоростью у корабля явно проблем нет. А высокие борта, если потребуется, играют роль крепостных стен при абордаже, отлично защищая экипаж, который, в свою очередь, имеет преимущество возвышенности.
Бодро поднявшись по плетёной лестнице, я забрался на борт, где ко мне уже спешили.
— Милорд!
Малькольм Блэк собственной персоной. Один из Семёрки, как всегда в чёрном, он глубоко поклонился, сняв свою шляпу. Рядом с ним на полголовы возвышался, по всей видимости, капитан корабля, ожидая, пока его представят. Мужчина лет явно за пятьдесят. Лопатообразная седая борода. Дорогой браавосийский камзол зелёного цвета, высокие сапоги и широкополая шляпа с яркими пушистыми перьями всех возможных цветов и оттенков. В правом ухе серёжка с большой белой жемчужиной. А на поясе длинный и узкий клинок с украшенными золотом и каменьями эфесом и гардой.
— Мэтр, рад вас видеть в добром здравии! Надеюсь, путешествие прошло без происшествий?
— Боги благоволили нам, милорд. — Мальком ещё раз коротко поклонился и показал рукой на капитана, — позвольте представить Вам, капитан «Эбенового Слона», Ригаро Барион.
— К Вашим услугам, господин! — Ригаро порывисто снял шляпу и поклонился, демонстрируя абсолютно лысую голову. — Для меня великая честь предстать пред столь великим лордом.
— Ахахах! Вы ещё просто плохо меня знаете, капитан!
Пока мы знакомились, на палубу забрались и остальные мои спутники, с большим интересом принявшись осматривать всё вокруг. Тщательно осматривал корабль и я, задавая вопросы Ригаро. Экипаж корабля на две трети состоял из браавосийцев, набранных из старого экипажа и готовых вместе со своим
