Глава 39.
Саша.
Открываю глаза и улыбаюсь. Настроение на максимальной отметке, в голове такая легкость, эйфория из чувств.
Поворачиваю голову и смотрю на спящего рядом мужчину. И почему я не удивлена? Спит поверх покрывала, закинув руку за голову. Даже во сне хмурится, решает свои задачи и вопросы. Очень хочется прикоснуться, разгладить пальчиками брови. И я почти это делаю, но взгляд падает ниже, на живот и... С кровати меня как ветром сдувает. Бросаю взгляд на часы. Пять утра. Знаю, что уже не засну, смысла обратно ложиться нет.
Тихо, чтобы не разбудить, беру сменные вещи и направляюсь в гостевую, где всегда ночует Тимур. В спальню Давида даже мысли зайти нет. Единственная комната, куда я не заходила. Там он был с... с Наташей... и я... короче, я брезгую, ревную, бешусь, злюсь. Там такой коктейль намешан, Молотов нервно курит в сторонке.
Чем себя занять после душа? Готовить завтра очень рано, телефон из комнаты не забрала. Завариваю чай и натыкаюсь на своего электронного друга. Совсем забыла, что вчера оставила его на столе! Кто—то заботливый переставил на подоконник, сложив стопочкой методички рядом. Ну вот и начну подготовку к зачетам. Нас, конечно, пока радуют, что сдавать будет удаленно, но главный орган всех приключений чует — легко не будет, придумают подставу. Поэтому усвоение материала никто не отменял.
Поглядывая на время на плите, погружаюсь в работу. Или, если быть честной, стараюсь погрузиться. По щелчку мысли не отключишь, а обдумать вчерашнее надо. Когда Давид спросил про страхи, я растерялась. Озвучить свой самый большой при нем решусь вряд ли.
Сказав, что боюсь боли, не лукавила. Вот только уточнить, какой… нет, я бы не смогла… из того дня я не понимала всего, только отрывками крики, черноту, боль по всему телу, слезы Тимура… Эта боль преследовала потом долго. Помню, женщина в белом халате пыталась вложить в голову мысль, что ничего не болит, это только в сознании. Что есть фантомная боль? Память тела? Память мозга? Страх? Или совокупность всего пережитого, выливающееся в приступы неконтролируемого состояния, когда ломает все тело, когда готов на все, лишь бы избавиться от этого ужаса. «Пройдет со временем» сказали при выписке.
Но время коварная вещь. Оно стирает в памяти лица, стирает декорации, но оно же подкидывает иногда такие мелочи, которые разжигают угасающий огонь, что топит сознание. Лишь с возрастом я пришла к одному выводу: психологи говорят красивые слова. Правильные. Нужные. Только те, кто не пережили этот кошмар, не смогут понять и помочь. По итогу самым правильным «лекарством» оказались разговоры с Тимом. Мои мысленные разговоры. Не зная про него ничего, я хранила его образ и «говорила» с ним. Это спасало.
Смогла бы вчера переступить черту? Возможно. Может быть. Желания и эмоции зашкаливали. Удалось даже отключить голову, доверившись тактильным чувствам. Давид постоянно контролировал все действия, не давая бездне проглотить сознание. Остановило банальное «я не такая». Ну и когда голова включилась, подоспел и страх тоже: я читала про спазмы, про ту пресловутую фантомную боль… ну и панические атаки… Что если, увидев меня в таком состоянии, Давид отвернется и уйдет? Не каждый готов тратить себя и «чинить» сломанную душу.
— Что—то случилось?
— А? Что? — Я так погрузилась в себя, что пропустила приход мужчины. — Совсем забыла про время. Сейчас приготовлю завтрак.
Встаю и начинаю суетиться по кухне. Но Давид перехватывает за талию, тянет на себя.
— Саш, что происходит? О чем ты думала?
— Ничего. Рано проснулась, к зачету готовлюсь.
— Да—а? — Насмешливо выгнутая бровь. — Много выучила? С севшим ноутом?
Уп—с. Интересно, давно он отключился?
Остается виновато пожать плечами и поднять голову повыше. Хочу его поцелуй. Чтобы прогнал мои волнения, подарил ощущения защиты, надежности. Так, как он один умеет.
— Доброе утро, девочка моя.
Горячие губы, нежные руки, вжимающие в твердое тело. Сегодня после всех утренних метаний разрешаю побыть себе немножечко смелой. Поэтому просовываю свои руки под мужскую футболку и прижимаю ладони к груди, в которой бешено бьется сердце. В такт с моим.
— Малышка, что же ты со мной делаешь?
Давид отстраняется, шумно вдыхает воздух. Прикрываю глаза, пропуская через себя еще раз все, что только что было.
— Знаешь, что такое счастье? — Он молчит, а я продолжаю: — Это вкус твоего поцелуя на губах. Когда он со мной, я как птица. Можно расправить крылья и полететь.
— В тебе проснулся маленький философ?
— Да нет же. Ты не понимаешь…
— Понимаю. Счастье — это дышать тобой, жить твоими прикосновениями, а просыпаясь, знать, что ты рядом. Поверь мне, пожив без тебя, я точно знаю, что такое счастье.
Он дарит мне такую нежную улыбку, что покалывает ладошки, а в груди все немеет от приятного тепла.
— С добрым утром, любимый!
***
Ранний подъем дает о себе знать. Пройдено всего двадцать семь вопросов, но голова уже ватная. Хочется лечь, но делать этого нельзя. Потом будет болеть голова, а вечером не получится заснуть. Пару раз прерывалась на чай и готовку, но толку мало. Поэтому умываю лицо ледяной водой на кухне и тащусь наверх переодеваться. Прогуляться на воздухе сейчас кажется самым лучшим решением.
— Малышка, я соскучился. — Звонок от Давида застает на пороге дома.
— И я. — Кто там хотел спасть в спячку пару минут назад? Я?! Не было такого.
— Чем занимаешься? Учишь?
— Учила. Сейчас на улицу выхожу, надо голову проветрить.
— Так это прекрасная идея! Давай…
Ой, звонок прервался. Спускаюсь по ступеням и нажимаю зеленый кружочек.
— Давай проветрим вместе?
Испуганно ахаю, потому что голос раздается от угла дома. Давид с широченной улыбкой вовсю забавляется моей растерянностью. Три секунды. Потому что потом я соображаю, что это не видение и несусь к нему, раскинув руки. Он делает шаг навстречу и подхватывает на руки.
