И после этого ее тревожило только одно: что ей совершенно не за что держаться, кроме как за его ноги.
Ну и еще рука его так крепко сжимала ее грудную клетку, и так высоко, что грудь практически лежала на его руке.
Не говоря уже о том, что сидела она, плотно угнездившись между его ног, упираясь как раз в…
Впрочем, сейчас он наверняка совсем холодный и сникший - хоть какой-то прок от этого дождя! Эта мысль очень помогла ей в борьбе с собственным предательским телом.
Правда, она-видела его вчера. Подумать только, она видела Майкла во всем блеске его мужской красы.
Тут и таилась главная опасность. Потому что такие выражения, как «во всем блеске его мужской красы», употребляются обыкновенно в ироническом смысле, с сарказмом и кривой ухмылкой.
Но Майклу это выражение подходило идеально в самом прямом смысле.
Или Майкл соответствовал ему.
Тогда- то она и потеряла остатки рассудка.
Они ехали в полной тишине, вернее, не говоря ни слова. Потому что Франческа отчетливо слышала другие звуки, куда более опасные и исполненные значения. Каждый его вдох и выдох над самым ее ухом, и даже биение его сердца за своей спиной. И тут…
– Черт!
– Что такое? - спросила она, пытаясь извернуться в седле так, чтобы заглянуть ему в лицо.
– Феликс захромал, - буркнул он, спрыгивая на землю.
– Это серьезно? - спросила она, без пререканий позволяя снять себя с седла.
– С ним будет все нормально, - отозвался Майкл. Он стал на колени, чтобы ощупать переднюю ногу мерина. Дождь лил пуще прежнего. Колени Майкла погружались все глубже в жидкую грязь - брюки его были безвозвратно погублены. - Но нас двоих он не свезет. Боюсь, даже тебя одну не выдержит. - Он встал, окинул взглядом горизонт, соображая, в какой именно части угодий они сейчас находятся. - Придется идти к сторожке садовника, - сказал он, нетерпеливым движением откидывая мокрые волосы со лба. Волосы сразу же упали ему на глаза снова.
– Сторожка садовника? - переспросила Франческа, хотя она прекрасно знала, о чем он говорил. Это было маленькое строеньице, в одну комнату, необитаемое с тех самых пор, как нынешний садовник, жена которого родила двойню, перебрался в домик побольше по другую сторону замка. - А домой пойти нельзя? - спросила она нервно. Ей вовсе не улыбалась перспектива остаться с ним один на один в маленькой уютной сторожке, где, кажется, имелась даже довольно большая кровать.
– До дома пешком добираться не меньше часа, - отозвался он мрачно. - А буря-то расходится.
Он был прав, черт возьми! Небо стало какого-то странного зеленоватого оттенка, и этот же отблеск лежал на тучах, что предвещало грозу нешуточной силы.
– Хорошо, - сказала она, стараясь подавить снедавшую ее тревогу. Она и сама не знала, что пугает ее -со больше - что гроза застигнет их в чистом поле или что она окажется в сторожке вместе с Майклом.
– Если припустить бегом, то мы будем в сторожке через несколько минут, - сказал Майкл. - Вернее, ты будешь. Мне придется вести Феликса - я не знаю, как быстро он сможет идти.
Франческа прищурилась:
– Ты, случайно, не сам все это подстроил, а?
Он обернулся к ней - глаза его метали молнии. И, словно сочувствуя ему, небо расколол ослепительный разряд.
– Извини, - торопливо сказала она. Есть обвинения, которые никогда не следует предъявлять английскому джентльмену, и прежде всего обвинение в том, что он способен намеренно покалечить животное. По какой бы то ни было причине. - Прости меня, пожалуйста, - добавила она как раз тогда, когда от раската грома содрогнулась земля. - Мне правда жаль.
– Ты знаешь, как добраться до сторожки? - крикнул он сквозь завывания бури.
Она кивнула.
– Сумеешь разжечь огонь к моему приходу?
– Попробую.
– Тогда беги. Постарайся согреться. Я скоро буду.
И она побежала, сама толком не зная, бежит ли она к сторожке или убегает от Майкла.
Хотя какое это имело значение, если он шел вслед за ней?
Но во время бега, когда болели ноги и не хватало дыхания, ответ на этот вопрос не казался ей таким уж важным. Усталость брала свое, да и дождь лупил все сильнее в лицо. Ей казалось, что так и надо, что она того и заслуживает.
И как ни неприятно было это признавать, возможно, так оно и было.
Когда Майкл толкнул наконец калитку сторожки садовника, он был промокший до костей и дрожал всем телом. Добраться с Феликсом до сторожки оказалось труднее, чем он предполагал, а потом пришлось искать мерину какое-нибудь укрытие - нельзя же было оставить охромевшее животное просто под деревом в такую грозу. В конце концов ему удалось соорудить из бывшего курятника какое-то подобие стойла, но в результате к дверям сторожки он подошел с ободранными до крови руками и в сапогах, перемазанных вонючей дрянью, которую, увы, даже такой дождь не мог смыть.
Франческа стояла на коленях у камина и пыталась разжечь огонь, судя по ее гневному бормотанию, безуспешно.
– Боже праведный! - воскликнула она. - Что с тобой приключилось?
– Надо же было укрыть от непогоды и Феликса, - объяснил он сердито. - Пришлось построить ему стойло.
– Прямо голыми руками?
– Ничего другого в моем распоряжении не было. Она бросила тревожный взгляд за окно.
– Но с ним ничего не случится?
– Надеюсь, - отозвался Майкл, усаживаясь на табуретку и стягивая с себя сапоги. - Хоть что-то надо было сделать для бедняги.
– Конечно, - согласилась она, и тут же на лице ее появилось испуганное выражение, она так и подскочила, воскликнув: - А с тобой-то ничего не случится?
Вообще- то приятно было слышать, что она так о нем тревожится, вот только он понятия не имел, отчего она так всполошилась, и вежливо осведомился:
– Прости, я не понял - ты о чем?
– О малярии, - ответила она нервно. - Ты же весь промок, а приступ у тебя только закончился. Мне вовсе не хочется, чтобы ты… - Она смолкла, откашлялась и расправила плечи. - Моя обеспокоенность вовсе не означает, что я настроена более благодушно, чем час назад, но мне очень не хотелось бы, чтобы болезнь вернулась,
У него мелькнула мысль, что можно было бы солгать и воспользоваться ее сочувствием, но вместо того он ответил коротко:
– С малярией все не так.
– Ты уверен?
– Вполне. Простуда не вызывает эту болезнь.
– А-а. - Некоторое время она обдумывала эту информацию. - Что ж, в таком случае… - Она не договорила и сердито поджала губы. - В таком случае ладно, можешь продолжать, - закончила она наконец.
Майкл шутовски козырнул ей, после чего вновь взглянул на свои сапоги. Он стянул наконец и второй, затем осторожно поднял оба сапога и поставил у двери.
– Смотри не трогай их, - предупредил он рассеянно и подошел к камину. - Они очень грязные.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
