Она бросила на него быстрый взгляд через плечо, встревоженная каким-то новым звучанием его голоса, в котором появились глубина и томность.
— Думаю, — сказала она, еще более обеспокоенная ослепительным блеском его пронзительных синих глаз, — тебе это нравится, потому что напоминает о Флоре.
— Я сейчас говорю не о Флоре, — возразил он тем же томным и тягучим голосом.
Сердце Бренны лихорадочно застучало. Она потянулась за кухонным полотенцем, чтобы вытереть руки на случай, если придется употребить их на нечто более серьезное, чем мытье посуды. Она очень сожалела о том, что не успела надеть туфли. Увертываться от графа босиком было бы затруднительно и болезненно, потому что у него были огромные ножищи и он легко мог наступить ей на ноги.
— Бренна, — сказал граф все тем же томным голосом и сделал шаг к ней. Выражение страсти на его красивом лице могло бы сломить сопротивление любой девушки, но Бренна судорожно искала в буфете у себя за спиной нож.
Но не успел лорд Гленденинг приблизиться к ней, как дверь спальни распахнулась. Рейли Стэнтон, полностью одетый, степенно вышел в гостиную с таким видом, будто он здесь хозяин.
— Привет, — сказал он, увидев графа. — Вы искали меня?
Граф так и остался стоять с поднятыми руками, которые, по-видимому, собирался положить на плечи Бренне, чтобы привлечь ее к себе и поцеловать. Теперь он стоял совершенно неподвижно, будто его проткнули вилкой для рыбы.
— Я так понял, что мои друзья ожидают меня в замке? — Рейли непринужденно принялся поправлять галстук. — Вы должны простить их, милорд. Когда я писал им, то думал, что буду жить в замке. А в своем последнем письме не упомянул, что переселился в амбулаторию. Итак, идем?
Лорд Гленденинг остался неподвижен. Бренна поспешила укрыться в дальнем углу комнаты за буфетом, где попыталась вжаться в стену, гадая, как предотвратить кровопролитие, если мужчины набросятся друг на друга.
— Что, — спросил наконец граф Гленденинг, — что вы здесь делаете, Стэнтон?
— Я? — Темные глаза Рейли недоуменно и широко раскрылись при этом вопросе. — Я мог бы спросить у вас то же самое!
— Я? — Интонация графа была похожа на ответ Рейли до смешного, будто он бессознательно копировал его. — Я пришел сюда искать вас.
— Отлично, вы меня нашли. Я думаю, мы уже достаточно долго докучаем мисс Доннегал, не так ли? Нам обоим пора удалиться.
— Но вы…
Взгляд графа был устремлен на дверь, из которой только что вышел Рейли.
— Но ведь это спальня Бренны.
— Да, — согласилась Бренна, прежде чем Рейли успел вставить слово и сделать свою неизбежную могилу глубже, — это так. Доктор Стэнтон помог мне решить небольшое затруднение.
Лорд Гленденинг переводил взгляд с Рейли на Бренну и наоборот.
— В твоей спальне? — поразился он.
— Совершенно верно, — сказала Бренна, отлепляясь от стены и делая шаг вперед. При этом она расправила грудь и плечи с самым воинственным видом, чтобы показать, что скрывать ей нечего. — Это было очень личное дело. Медицинская проблема.
Черные брови графа сошлись в одну линию.
— Ты больна? — спросил он. — Ты не выглядишь больной.
Это было сущей правдой. Бренне и самой казалось, что никогда в жизни она не чувствовала себя более здоровой, принимая во внимание то, как она провела ночь и утро. И все же она упорствовала и продолжала излагать свою версию:
— Понимаешь ли, это медицинская проблема, но так просто ее не увидишь.
Однако лорд Гленденинг не принял ее объяснения. Он мрачно взирал на нее.
— Ты говоришь, будто хорошо разбираешься в медицине, — бросил он ей укоризненно, — и все же тебе пришлось просить этого типа прийти и поставить тебе диагноз?
Она кивнула:
— Видишь ли… Я сама не могла добраться до этого места.
Должно быть, это было ее ошибкой, потому что граф взорвался:
— И что, черт возьми, это за такое место?
Однако Рейли остался невозмутимым.
— Успокойтесь, старина, — сказал он. — Это всего лишь родинка. Ничего особенного. Мисс Доннегал была права, что пожелала проконсультироваться с профессионалом. Иногда такие родинки могут перерасти во что-нибудь опасное. Хотя в ее случае эта родинка абсолютно безобидна. Слава Богу, безобидна.
— И где же эта родинка? — добивался граф.
— Право, милорд, — непритворно покраснев, произнесла Бренна.
Но граф остался совершенно нечувствителен к ее женской стыдливости.
— Но, Бренна, — воскликнул он, — что прикажешь мне думать? Ты говоришь, что этого малого здесь нет, а он выходит из твоей спальни! Хотелось бы мне знать, что сказал бы об этом преподобный Маршалл?
— А мне хотелось бы услышать, что сказал бы преподобный Маршалл о твоем пребывании в этом коттедже. Ты тут стоишь да еще обвиняешь меня бог знает в чем!
Гнев Бренны был столь же неподдельным, как и ее румянец.
— Право, милорд, мне кажется, вы оскорбили меня всеми мыслимыми и немыслимыми способами. А теперь будьте любезны удалиться.
Гленденинг помрачнел. Он и не скрывал своего неудовольствия.
— Я уйду, — сказал он мрачно, — если он уйдет.
При слове «он» граф с мрачным видом кивнул в сторону Рейли.
Рейли извлек свою шляпу из кармана плаща, куда он засунул ее, и попытался расправить этот вконец испорченный и помятый предмет туалета, хотя Бренна подумала, что ему никогда не удастся придать ей прежний вид.
— Прекрасно, — согласился он. — Мисс Доннегал, как всегда, встреча с вами была удовольствием. Я уверен, что скоро мы увидимся снова. Я надеюсь на это.
Бренна едва слышно пробормотала:
— Да, конечно. Очень скоро.
Гленденингу, мрачно и подозрительно созерцавшему их, Рейли сказал:
— Милорд, если вы готовы…
— Я готов, — ответил граф.
Бренна проводила мужчин до двери. Рейли вывел свою лошадь из конюшни. Бренна надеялась, что лорд Гленденинг не обратит внимания на то, что доктор, утверждавший, что нанес краткий профессиональный визит, позаботился расседлать свою лошадь.
Закрыв за ними дверь и вернувшись в свою комету, она в ужасе уставилась на беспорядок, изобличавший ее грехи, и тут заметила забытую Рейли медицинскую сумку.
Подняв ее, она уже направилась было к двери, чтобы окликнуть его, но, сделав неловкое движение, она выронила книгу, выпавшую из наружного кармана сумки. Это был дневник, и открылся он на странице, где, охватив ее беглым взглядом, она заметила свое имя.
Бренна с любопытством начала листать дневник и тотчас же осознала, что это весьма интимный документ Рейли Стэнтона.
Страница, непреодолимо притягивавшая ее взгляд, содержала следующий пассаж: «Прошлой ночью не сумел спасти человека.
