— Милорд прав, — сказал он с тяжким вздохом. — В среду паром бывает только раз в день.
Пирсон и Шелли обменялись взглядами.
— Почему? — спросил Пирсон, несколько оправившись от изумления.
Рейли пожал плечами:
— Не знаю. Просто так уж заведено на острове Скай. Боюсь, что вам придется здесь заночевать.
Пирсон казался всего лишь удивленным этим сообщением. Шелли же был так напуган, будто ему предложили съесть собственного новорожденного младенца.
— Здесь? Нам придется провести ночь здесь? На острове Скай?
Теперь, когда Рейли осознал, что ему не удастся так легко избавиться от этой парочки, он принял свою участь, как положено мужчине, и решил даже использовать это к своему благу. Он дружески положил руку на плечо Шелли.
— Пойдем, старина, — сказал он довольно бодро. — Здесь не так уж плохо.
— Не так уж плохо? — Шелли оглядывал огромный холл с выражением безграничного отвращения на красивом лице. — И где, ты полагаешь, мы заночуем? Здесь есть гостиница или постоялый двор? Пожалуйста, скажи мне, где гостиница.
Рейли сжал губы:
— Здесь нет гостиницы.
— Я так и знал.
Шелли возвел глаза к потолку холла:
— Нам придется провести ночь в собачьей конуре.
— Чушь.
Вдруг в голову Рейли пришла дьявольская мысль. Он не отличался изобретательностью по части забавных выдумок, но эта мысль показалась ему блестящей. Сняв руку с плеча Шелли, он повернулся к графу и сказал:
— О, послушайте, милорд. Вы не станете возражать, если мои друзья проведут здесь ночь?
Гленденинг поднял глаза от своего палаша и изумленно посмотрел на Рейли:
— Здесь?
— Да, здесь, в замке. Я бы пригласил их к себе в амбулаторию, если бы у меня не было пациентов… Вы ведь знаете, у нас там всего три койки. Вы не станете возражать, если они переночуют здесь, а, старина?
Это было прекрасно. Прекрасно в своей изысканной простоте. Рейли даже трудно было поверить, что он оказался способен на такой блестящий экспромт.
Этим он убивал сразу двух зайцев: он мог провести сколько угодно времени в обществе Бренны Доннегал и в то же время держать под контролем лорда Гленденинга. Это было прелестно. Это было превосходно. Это было…
— Они не захотят остаться здесь, — сказал граф в некоторой тревоге.
— О, Пирсон и Шелли ничуть не станут возражать, если условия окажутся довольно скромными, — перебил Рейли. — Их ничуть не побеспокоит, если здесь окажется несколько мышек.
— Мыши! — в ужасе завопил Шелли.
Однако Рейли, вытаскивая часы из жилетного кармана, сказал:
— Посмотрите, который час! Я опаздываю к пациенту. Вы, джентльмены, оставайтесь здесь и составьте компанию его сиятельству.
Конечно, он не мог вложить в свои слова слишком много эмоций без риска встревожить Гленденинга. Все же его хватило на то, чтобы послать выразительный взгляд Пирсону, чтобы до того дошел весь смысл происходящего.
— А вечером я постараюсь к вам присоединиться за ужином, если позволят обстоятельства.
— Стэнтон, — сказал Гленденинг, вставая с места и размахивая палашом, который все еще держал в правой руке, — я…
Но Рейли уже покинул комнату.
— Ах, мне так жаль, что я не могу остаться, — сказал он на бегу. — Шелли, почему бы тебе не показать его сиятельству фокусы? Ну хотя бы тот, где фигурирует большой палец…
И Рейли, разыскав свою лошадь, направился прямиком в Берн-Коттедж и мчался при этом с такой скоростью, что рисковал сломать свою шею или шею своей лошади.
Глава 23
«Думая о ней, — читала Бренна, — я не могу не вспомнить о чайных розах, что растут под окном моей сестры Сесилии. Как и они, она поражает меня изяществом, нежностью, эфирностью. Она похожа на бутоны этих роз, колеблющиеся от легчайшего ветерка, способного разметать и нести их прозрачные светящиеся лепестки».
Ее брови изумленно поднялись, и Бренна с хрустом откусила от яблока, которое собиралась съесть на ленч. Не переставая жевать, она перевернула страницу дневника.
«Сегодня я ее не видел. А это все равно как если бы солнце исчезло с небосклона. Я не чувствую жара камина, возле которого сижу. Только она способна согреть меня. Я живу ее улыбкой и способен умереть, если она посмотрит на меня хмуро».
Услышав стук копыт, Бренна подняла голову. Всадник скакал галопом. С ветки дерева, на которой она устроилась, Бренна могла разглядеть, что лошадь серая и весьма похожа на ту, на которой ездит Рейли Стэнтон. Она вернулась к чтению дневника.
«Что она скажет мне сегодня вечером? Затрепещет ли она? Или притворится, что ей все равно? Я терзаюсь сомнениями, я в нерешительности. Зачем она так терзает меня? Нет, мне не следует этого говорить. Она не способна притворяться, она сама естественность».
Рейли Стэнтон осадил свою лошадь у двери коттеджа. Он позвал Бренну по имени, спрыгнул с седла и вошел в дом, не потрудившись постучаться.
— Бренна? — услышала она его голос. — Бренна, где ты?
Она спокойно перевернула страницу и продолжала читать.
«Нет, она не похожа на солнце. Потому что это значило бы, что у нее огненный темперамент. А на самом деле ничего подобного. Она холодна и загадочна, как луна».
Рейли обошел весь дом, вышел на крыльцо и стоял, щурясь от солнца и глядя на ручей.
— Бренна! — позвал он снова.
Бренна уронила на землю яблочную кожицу и принялась громко читать новый пассаж из его дневника:
— «И как луна управляет приливами, так она властвует над моими чувствами и настроениями. Я счастлив, когда счастлива она. Я печален, когда она печалится…»
Она прервала чтение и посмотрела вниз, на него.
— Но это и в самом деле ужасно.
Он сделал несколько шагов и остановился под деревом, вытягивая по-журавлиному шею, чтобы разглядеть ее сквозь ветви и листья.
— Бренна! Что ты там делаешь? Ты сошла с ума? Хочешь сломать шею? Спускайся немедленно.
— Я не думаю, что сошла с ума, — холодно возразила она. — Я так увлечена тем, что читаю.
Он, поморщившись, укорил ее:
— Знаешь ли, это ведь нечто личное.
— Да, — ответила она, переворачивая страницу, — но вспомни, ты вошел в мой кабинет без приглашения и не почувствовал при этом ни малейшего смущения.
— Но это, — возразил Рейли, — было совсем другое дело.
— Как это? — возмутилась она, глядя на него сверху вниз. — Как это другое?
— Потому что это было раньше, — ответил он.
Он принялся искать ветку, с помощью которой она смогла забраться так высоко.
— Спускайся, Бренна. Я хочу поговорить с тобой и прекрати читать мой дневник. Это же полный идиотизм.
— С этим не могу согласиться. Не зачитать ли один из самых моих любимых пассажей?
