Он собирался уже отдать приказание паровому катеру пройти в устье реки и подняться вверх по ее течению, когда марсовый матрос оповестил, что под бакбортом видны обломки судна или покинутое судно.
Все, что было после того, уже известно читателю. Шлюпка хотела подойти к покинутому судну, но это ей не удалось. «Молния» стала преследовать его, но невольничье судно, движимое своей таинственной, совершенно скрытой машиной, стало уходить с быстротой кита.
Преследование продолжалось до самой ночи, но расстояние, отделявшее военное судно от беглеца, оставалось все то же, нимало не уменьшившись. Между тем крейсер усилил свои пары и развил максимум давления в котлах. Какой же дьявольской машиной обладало это кажущееся разбитым и покинутым судно, если оно могло так уходить от быстроходного крейсера в течение почти целого дня?
Долгое время быстрота хода обоих судов была до такой степени ровной, что, по образному морскому выражению, если протянуть осеннюю паутину от кормы одного к носу другого судна, она не порвалась бы.
Так продолжалось еще с полчаса, затем невольничье судно исчезло. В этом не было ничего удивительного, так как низкие борта его позволяли скрываться за волнами, расходившимися к ночи. Может быть, кроме того, оно ускорило еще ход или уклонилось вправо или влево, пользуясь темнотой ночи, когда даже в подзорные трубы трудно было что-либо различить.
Как бы то ни было, во всяком случае, командир «Молнии» с весьма понятным нетерпением ждал рассвета.
В четыре часа утра солнечный диск вдруг всплыл над морем, окрасив в красноватый цвет верхушки волн, тогда как впадины их оставались темными пятнами, пестрившими на этой вечно подвижной водной поверхности.
Командир, не уходивший всю ночь с мостика, оживленно разговаривал со своим старшим офицером и доктором, когда звучный голос с марса крикнул: «Парусное судно под бакбортом! Идет в одном с нами направлении!»
Боцман-штурвальный, стоявший возле старшего офицера, проворно отстегнул висевшую у него через плечо подзорную трубу и, наведя ее как надо, вручил своему начальнику, который долго и внимательно разглядывал показавшееся вдали судно, еще не видное невооруженным глазом.
— Это трехмачтовое судно! — пробормотал он про себя. — Хотя оно идет параллельно с нами, но все-таки, может быть, сообщит что-нибудь о невольничьем судне. Может быть, разбойник на его горизонте… Через полчаса можно будет различить его флаг; я буду держать курс на него… Ведь пристанет же где-нибудь этот треклятый понтон, а такое изуродованное судно нетрудно отличить от всякого другого!.. Штурман, передать старшему офицеру, что я прошу его держать курс на показавшееся на горизонте судно. Когда можно будет различить его флаг, пусть предупредят меня!
С этими словами командир ушел к себе в каюту, где поспешно позавтракал и выпил кофе.
Спустя двадцать пять минут кто-то постучал к нему в дверь.
— Войдите! — крикнул он.
— Командир, судно на виду; оно несет французский флаг! — доложил пришедший.
— Хорошо! — сказал капитан и вышел на палубу, откуда увидел прекрасное трехмачтовое судно, шедшее с необычайной быстротой на всех парусах.
Командир приказал дать ему сигнал лечь в дрейф, что тот исполнил немедленно с удивительным проворством и ловкостью, затем трижды приветствовал своим трехцветным флагом военный крейсер и поднял свой номер, по которому стало известно, что это «Рона» из Марселя.
Это было превосходное судно, окрашенное в красивый светло-серый цвет, с блестящей черной бортовой полосой, резко выделявшейся на светлом фоне.
Грациозно покачиваясь на волнах, «Рона» кокетливо наклонялась под напором ветра, и тогда виднелась узкая полоса ее медной обшивки, сверкавшей в утренних лучах солнца ослепительными золотыми искрами.
— Эти купцы теперь ни в чем себе не отказывают! — заметил старший лейтенант. — Честное слово, они теперь заводят себе суда, которые быстроходнее наших кораблей!
— Что вы хотите, — отозвался доктор, — это логично. С тех пор как американцы придумали и провели в жизнь свое знаменитое Time is money («время — деньги»), все они стараются выиграть время! Черт побери, мой земляк, капитан этой «Роны», счастливый человек: у него превосходное судно!
Теперь оба судна были не только на виду друг у друга, но можно было даже слышать друг друга. «Молния» также встала под ветром легшего в дрейф купца.
— Эй, на трехмачтовом! — крикнули с «Молнии». — Откуда вы?
— Из Кап-Тоуна! (Кейптауна)
— Куда держите путь?
— На Кубу!
— Кто ваш командир?
— Капитан Мариус Казаван из Марселя!
— Тэ-тэ-тэ, милейший! Когда человека зовут Казаван, да еще Мариус, так уж можно сказать наверняка, что он из Марселя! — воскликнул доктор, обрадованный присутствием земляка.
— Капитан первого ранга де Вальпре, командир «Молнии», просит капитана Мариуса Казавана прибыть на его судно.
Спустя всего несколько минут маленькая шлюпка с коммерческого судна пристала к сходне «Молнии» и капитан, проворно взбежав по лесенке, подошел к командиру и остановился перед ним в почтительной позе.
Это был здоровый, плотно сложенный молодой человек с умным и решительным лицом, смуглый, черноволосый, с быстрыми блестящими глазами и ослепительно-белыми зубами. Широкоплечий, среднего роста, с изящными, но сильными руками, лет тридцати пяти, капитан Мариус Казаван был, что называется, красивым и привлекательным мужчиной. Его открытое лицо и честный смелый взгляд сразу располагали в его пользу; впечатление, произведенное им на всех, было самое наилучшее.
— Я рад вас видеть, капитан! — встретил его командир «Молнии».
— Помилуйте, весьма польщен, — отозвался гость, — могу ли узнать, чем могу вам служить?
— Каким образом, скажите, идя из Кейптауна на Кубу, мы встретились здесь, у африканских берегов? — спросил без дальнейших околичностей капитан де Вальпре.
— Боже мой, командир, это весьма просто! Продав в Капской колонии товар из Манчестера и купив пустяки после банкротства Велера и Вильсона, я пребывал в нерешительности, чем окупить мой обратный рейс, как вдруг узнаю, что компания Брандер-Кумминг тоже ликвидирует свои дела по сахарозаводскому предприятию. Недолго думая я скупил у них за наличные все оборудование трех рафинадных заводов, погрузил все это на «Рону» и отправился перепродавать это железо сеньору Рафаэлю Кальдерону на Кубе. А так как я спешу, то и решил воспользоваться южно-атлантическим течением, которое должно привести меня к экваториальному течению… Теперь вы сами знаете мой маршрут… Мы, парусные, должны пользоваться всем, чем можно.
