Пфф! Ему так легко сказать "пора заканчивать"! Будто я тут удовольствие растягиваю! Вроде и злобным стариком его назвать, язык не повернется, но он бывает таким, таким… раздражающим!
Это чувство дало мне еще немного энергии, и я опять бросила все усилия на рождение, такой долгожданной малышки. Ведь за ее появлением следит не один десяток высокородных вампиров, а это дорогого стоит!
Хотя было бы лучше, если бы они все исчезли!
Противоречивые чувства, меня не покидали.
На миг мне показалось, что я умираю, но следом раздался едва слышный, жалобный писк.
Лилиана?!
— Какая маленькая, какая хорошенькая… — Маиза ворковала у моих ног, мне почти ничего не было видно.
Кажется действительно все.
Я стала стремительно падать.
Падать, падать, падать…
Сквозь звон в ушах, усиливающийся с каждым ударом сердца, прорвался нечеловеческий рык. И даже невампирский.
Опять вокруг эта серость. Сейчас она как будто спит. Нет ни ветра, ни движения в ней. Одна оглушающая тишина.
Звон вперемешку с криками и рычанием, растворились во всепоглощающей тишине. Спокойно и уютно, как при возвращения домой, после длительного отсутствия. Кажется, сейчас безликий туман начнет таять, и рядом покажутся знакомые стены. В двери войдет высокий, улыбающийся мужчина. Задорно подмигнет мне, позовет с собою. И я пойду, ведь там, дальше, за дверьми, меня ждет, что-то невероятно важное.
Все неожиданно опять застыло, мужчина уже повернулся ко мне спиной, зная что я иду. Но не могу понять кто это? Ни лица, ли глаз, я не вижу, но даже хорошо видимый мне затылок, не может дать ответ. И цвета волос мне не разглядеть, как не напрягай острое зрение. К н и г о е д . н е т
Почему он ничего мне не сказал? И почему я должна ему верить? Кто это?!
Видение смазалось, тишина пошла рябью.
Почему мне опять становится плохо? Откуда этот шум?
Уши заложило, и слышно только глухие звуки. Тело все горит. Меня что бросили в костер?! Почему так жарко?!
— … да успокойся же ты! — глухие удары. — Эй, ты! Держи ее, крепче, твою мать!
Кого держи? Меня?!
Плачь. Нет не совсем плачь, это как недовольное кряхтение и всхлипы.
Почему я ничего не вижу? А слышу так ущербно?
— Джжеессс!!! — а вот это очень громко.
И собственные стоны, донеслись как издалека.
Так вот почему я ничего не видела. У меня просто были закрыты глаза, но даже распахнув их, мир все еще не очень четкий. Но вырисовывающаяся картина немного забавна.
Надо мной стоит Тим и прижимает за плечи к перине. За его плечом Фабиан, с повисшими на нем Рэдом и Саем. На нем изодранная клочьями одежда, сплошь залитая кровью, да и он сам чистеньким не выглядел. Взгляд исподлобья, безумных глаз, клыки багровые, тоже в крови…Да и взгляды брата и старика, не выглядят спокойными. Скорее удивленными…
Но источник тех всхлипов я увидеть не могу. Он за… дверным проемом, оставшимся без двери, она просто висит на нижней петле, перегораживая комнату почти надвое.
Хоть меня все еще бьет озноб, управляющий медленно отнимает от меня свои руки, вставая и отдаляясь от кровати.
7
Да и теперь все мое внимание приковано к МОЕМУ мужчине. Его взгляд не мигая обращен ко мне, и я уже догадываюсь почему.
Я ЧУВСТВУЮ его. Все его эмоции. В голове быстро проясняется.
Шумно сглатываю и точно убеждаюсь в своих выводах. Кровь.
Мы связаны.
Хотела сесть, ну или хотя бы приподняться, но на дрожащих руках этого не получилось.
Немая сцена затянулась, но Рэд ее прервал.
— Маиза, иди сюда!
Неуверенные шаги, и в спальню входит женщина с кряхтящим, крохотным свертком. Еще меньшим, чем я представляла. Далеко не в самой чистой простыне, куске мехового покрывала, ворочается моя дочь.
Ее подносят ко мне и кладут рядом. И я тут же цепляюсь взглядом за крохотный носик и опухшие глазки. Губки она поджимает и недовольно вертит головой из стороны в сторону. На голове виднеется темный пушок.
Все говорят младенцы очень красивы, но это не совсем правда. Каждый увидев новорожденного пытается облечь в слова, чувства которые при этом испытывают. Это даже не радость, это груз ответственности вперемешку с восторгом, оттого что ты смог дать жизнь! И еще долгие годы, это маленькое существо не сможет выжить в этом мире без поддержки.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Лили… — все же подняла руку и опустила на нее, поверх всех покрывал. — Красавица…
Все же, она красивая! И так, наверное, подумал бы каждый родитель…
Нервы защекотали уже не мои эмоции, и я перевела взор на супруга. Он смотрел то на меня, то на дочь, но так и не сделал к нам и шага. Мужчины уже отступили от него, но он все не решался.
— Ты уже видел? — хрипло спросила его.
И тут он подступился к нам, опустился на кровать, весь грязный, впрочем как и мы. Сначала окинул взглядом Лилиану, но потом всецело сконцентрировался на мне.
— Ты..? — не смог закончить вопрос.
— Нет, я не впорядке, ты ведь чувствуешь. Правда? — сама еще немного не верила в то, что он совершил.
За этот поступок, нас ждет длительная ссылка, если решит Совет. А у него будет на то куча причин.
Фабиан кивнул и потянулся ко мне, дотрагиваясь кончиками пальцев да локтя, и уже увереннее скользя вверх, по плечу, шее, и наконец обхватывая горячей ладонью лицо. Немного грубые, липкие от крови, и с легкой дрожью, но такие родные руки. Показалось, не лежи между нами дочь, он сгреб бы меня в охапку, и причем надолго.
Сбоку донеслось ворчание. А после старик повторил громче.
— Двери то ты вынес, а что дальше? Сквозняк! А им тепло нужно! — скрипучий, как песок.
И вечно недовольный.
— Ррр! — супруг рыкнул на него через плечо, а Тим поспешно поднял дверь и прикрыл проем.
— Надо бы постель сменить, да и колыбель достать… — робкие замечания Маизы, привели все в движение.
Фабиан все же сграбастал меня, а Лили передали в руке ее дядюшке, чему тот не слишком обрадовался, но держал крепко и даже покачивал. Пока слуги быстро снимали все с кровати, вплоть до перины, супруг унес меня в комнату неподалеку. Крохотная но протопленная и с чистой постелью.
Мы молчали, и лично я свыкалась с тем, что во мне отзываются его эмоции. Сейчас они не сильно менялись, но он точно чувствовал облегчение и давил в себе страх, хоть и выходило не очень успешно. Не могла уловить более радостных эмоций, а ведь повод был…
— Ты не рад ей? — тихонько спросила, заглядывая в темные глаза.
Ждала и боялась ответа.
— Что? — он что? Не расслышал вопроса?
— Ты огорчен, что это не сын? — сделала первый попавшийся вывод.
Меня хлестнула его злость.
— Не говори чушь! — он хотел прижаться ко мне, но сдержался просто опускаясь ко мне вплотную на, согнутых в локтях, руках. — Ты чуть не умерла! Ты чуть не сбежала, хотя обещала и шагу за порог не делать, лишь бы не уронить честь Драгмэлов! А теперь просто хотела от меня избавиться…
Вот теперь его чувства наполнили меня, как прорванная плотина. Я чуть не захлебнулась в них, а сердце тупо заныло. От его боли, от того какой он испуганный и потерянный, и даже не понимает что сейчас говорит.
— Я не собиралась, ты же знаешь… Не хотела. — шептала ему, а сама превозмогая дикую слабость, тянула к нему ладони.
Он должен чувствовать, что я к нему испытываю. Должен. Ну же…
Перехватив мои руки, он прижался губами к пальцам, втягивая в себя воздух. Клыки исчезли, глаза возвращались в золото.
Он все еще был взбудоражен, но все больше обретал над собой контроль. Прямо в мои губы он начал говорить.
— Если ты еще хоть раз! — и сам захлебнулся в своих словах. — Никаких наследников! Лилиана вполне сможет перенять все что у меня есть! Она получит все! — он горячо меня заверял в том, что я и так знала.
Фабиан позаботиться о ней, то щемящее чувство, что сидит у него в груди, сыграть невозможно. У нашей дочери будет отличный отец, ничем не хуже того что есть у меня.
