Когда она выпрямилась, целомудренно оправляя простыню вокруг ног и заткнув один конец между грудей, Макс случайно взглянул на себя и тотчас же схватился за край простыни, на которой лежал, но она крепилась к матрацу на резинках, и ему лишь яростным рывком удалось освободить один угол и натянуть его до пояса, чтобы скрыть, что он уже при полной оснастке.
Закутавшись от подмышек до пят в складки синей ткани, Джули сочла себя готовой к бою: встряхнула волосами, набрала в грудь побольше воздуха и повернулась к нему:
– Будь так добр, ты не мог бы встать и одеться? Я должна вернуться в магазин. У меня в три встреча с важной клиенткой.
Макс бросил взгляд на часы и улыбнулся ей. Правда, это была не слишком ласковая улыбка, скорее злорадная, но на более светлые чувства он был сейчас не способен.
– Тебе чертовски не повезло, Мисс Америка. Сейчас четверть пятого. Мне казалось, что мы договорились: ты сегодня на работу не вернешься.
– Ничего подобного! Речь идет о Карлин Скуабб! – воскликнула она с ужасом. Теперь ее взгляд, устремленный на него, грозил настоящей бурей. – И если уж ты заговорил о недовольной мине, лучше бы посмотрел на себя! Не понимаю, чем ты недоволен? Ты получил что хотел.
– Я? – Макс смерил ее взглядом от взлохмаченной макушки до покрытых розовым лаком ноготков на пальцах ног, выглядывающих из-под складок простыни. – При чем тут я? По-моему, это не я говорил, – тут он запищал фальцетом, передразнивая ее:
– «Я хочу, чтобы ты отвез куда-нибудь, где мы будем одни, раздел и оттрахал, пока я не закричу». Я лишь выполнил твою просьбу. И ты не можешь отрицать, дорогая: ты действительно кричала.
Губы Джули сжались, глаза, устремленные на него, изливали смертоносные лучи. Но она сделала над собой усилие и не сорвалась, хотя ее терпение было на пределе. Ее руки сжались в кулаки, глаза закрылись, он догадался, что она мысленно считает до десяти. Она сделала глубокий вздох.
Когда Джули снова открыла глаза и посмотрела на него, ее взгляд был спокоен и холоден. Настолько холоден, что Макс разозлился. Он предпочел бы честную и открытую схватку, а не эту холодную отстраненность.
– Слушай, я же тебя ни в чем не обвиняю, верно? Ты прав, я этого хотела, и все, что здесь произошло, случилось не по твоей вине. Признаю, у меня нервы разыгрались. Мой брак рухнул, мне приходится преодолевать трудный жизненный этап, и секс с тобой стал для меня эмоциональной отдушиной. Ты мне помог, спасибо тебе, но было бы отлично, если бы мы могли подвести черту и забыть о том, что было.
Максу потребовалась минута, чтобы все это усвоить. Так он стал для нее отдушиной? Уж лучше бы промолчала. Лучше бы вообще не раскрывала рта. Ничего более обидного он от нее еще не слышал, хотя за короткое время их знакомства наслушался всякого.
– Без проблем, – сказал он вслух, встал с кровати и выпрямился, удерживая на поясе простыню.
Не было смысла оповещать ее о том, что он готов, способен и от души настроен на второй раунд. Глядя, как она подбирает с полу трусики и бюстгальтер, Макс понял, что разозлился не на шутку, а это было глупо. Она поднесла ему на блюде эротическую мечту любого парня – обалденный секс без обычных женских штучек-дрючек на закуску, чего же тут злиться?
И вообще, что, черт побери, с ним происходит?
Очевидный ответ состоял в том, что она могла бы свести с ума и святого, а он не собирался в самое ближайшее время подавать заявление на канонизацию.
– Не возражаешь, если я приму душ?
Опять она вернулась к церемонно-вежливому тону, безумно раздражавшему его. Глупо, глупо, глупо на нее злиться. Нельзя позволять ей влезать к нему в печенки.
Но он ничего не мог с собой поделать.
– Будь как дома.
Макс повел широким жестом в сторону ванной, мысленно поздравив себя с непроницаемым хладнокровием, достойным чемпиона по игре в покер. По дороге в ванную она бросила на него взгляд через плечо и одарила одной из своих загадочных улыбочек в духе Моны Лизы. А потом он остался один, дверь в его собственную ванную закрылась у него перед носом.
«Дерьмо», – подумал Макс. И настроение у него дерьмовое. Никогда бы не поверил, что после такого классного секса можно чувствовать себя так паршиво. Что же здесь все-таки только что произошло?
Макс все еще пытался это осмыслить, пока собирал с полу свою одежду, натягивал ее на себя, приглаживал, растрепавшиеся волосы и направлялся в кухню. Телефон зазвонил, но он его проигнорировал. Все равно он знал, кто это звонит, и у него не было настроения сейчас препираться с Хинклом. Лучше прихватить бутылочку пивка и, если Джули задержится в душе (он знал, что женщины умеют растянуть это пятиминутное дело чуть ли не на сутки), загрузить в компьютер скачанные у Сида файлы. Ведь в конечном счете все сводилось именно к этому, не так ли? Главное – не трахнуть Джули. Главное – достать Сида.
Звук льющейся воды был слышен и в кухне. Не думать о Джули, стоящей под душем в чем мать родила, было свыше его сил. Телефон наконец умолк. Макс вытащил бутылку пива из холодильника, сорвал крышечку и, отпивая на ходу, отправился в гостиную. На пороге он замер.
Из пасти Джозефины торчал телефонный шнур. Сам аппарат лежал на полу, опрокинувшись набок, трубка перевернулась брюхом кверху, как снулая рыба.
– Черт ты тебя побрал, Джозефина! – рявкнул он.
Пуделиха, будучи отнюдь не дурой, вскочила и опрометью кинулась в спальню, все еще стискивая в зубах шнур и волоча за собой стучащую по полу телефонную трубку.
Макс припомнил и перечислил все известные ему ругательства, пока осматривал обезглавленный аппарат. Пациент был скорее мертв, чем жив. Оставалось только избавиться от трупа.
Хорошо, что в спальне имеется отводная трубка, можно будет принимать звонки до замены основного аппарата. Макс вытащил провод из розетки на стене и положил останки усопшего на столик в прихожей для последующего захоронения в мусорном баке. Гибель телефона можно будет занести в графу неудач в конце длинного списка крупных и малых происшествий, разрешившихся не в его пользу в этот нелегкий день.
Макс раздвинул занавески в надежде, что солнечный свет немного развеет его мрачное состояние. Свет хлынул в комнату и тут же выявил все недостатки его уборки: паутину по углам, пыль на кофейном столике. Отлично. Он опустился на диван, вскинул ноги на кофейный столик и отхлебнул еще пива. Его взгляд упал на брошенное платье Джули, лежащее светло-лиловой лужицей на полу у стены. Если он не джентльмен, то так и будет сидеть и ждать, пока она не выйдет из ванной, чтобы забрать платье. Если он джентльмен, то поднимет платье, встряхнет его, отнесет к ванной, постучит и крикнет, что оставляет платье висеть на ручке двери.
