В период с 22 февраля по 1 мая 1942 года сухопутные войска на Восточном фронте получили пополнение 1 млн человек за счет промышленности. Чтобы восполнить большой некомплект, Кейтель вынужден был 31 марта 1942 года отдать приказ о том, что на время войны добровольцы по достижении 17 лет могут призываться в вермахт или войска СС без согласия родителей.
Резервов больше не было[319]. Имеющиеся людские ресурсы могли использоваться только для пополнения группы армий «Юг», которая в 1942 году должна была принять на себя основную тяжесть боевых действий. Об изъятии рабочих из промышленности и передаче их вооруженным силам не могло быть и речи, так как это привело бы немецкую промышленность к катастрофе. В одной только военной промышленности общая потребность в рабочей силе составляла до июля 1942 года 1,4 млн человек, а значит, 900 тыс. человек не хватало.
Тяжело сказались также материально-технические потери, которые в зимние месяцы, во время отступления немецких соединений, сильно возросли. Особенно большие потери в начале русского контрнаступления немцы понесли в танках: с 1 по 20 декабря — 242 машины.
С 1 по 10 января 1942 года в результате прорывов фронта русскими соединениями немцы потеряли еще 242 танка. В общей сложности немецкая армия на Восточном фронте потеряла в декабре и январе 947 танков и штурмовых орудий. Таким образом, общие потери с начала восточной кампании по 31 января 1942 года возросли до 4241 танка и штурмового орудия, новые же поступления составили всего лишь 873 танка. В 16 танковых дивизиях, действовавших в России, по состоянию на 30 марта 1942 года оставалось всего только 140 годных для использования в бою танков.
С июля 1941 года по 31 января 1942-го было произведено 2842 танка и штурмовых орудия[320]. Требовалось ежемесячно производить 600, а весной 1942 года даже 800 танков, но эти цифры не были достигнуты. Ежемесячное производство танков в 1942 году составило: в январе — 320, в феврале — 377, в марте — 330, в апреле — 363, в мае — 408, в июне — 369, в июле — 339[321].
Наивысших показателей немецкая военная промышленность достигла в декабре, произведя 720 танков, штурмовых и самоходных орудий.
Большие потери Восточная армия понесла также в автотранспорте, что сильно ограничило ее подвижность. За первые двадцать дней декабря вышли из строя 2794 мотоцикла, 2254 легковые автомашины и 4327 грузовых. В тяжелых боях, происходивших в первые десять дней января, было потеряно еще 1557 мотоциклов, 1380 легковых автомашин и 2292 грузовые. В конце января 1942 года потери мотопарка составили 101 529 машин, из них 42 851 мотоцикл, 28 942 легковые автомашины и 41 135 грузовых. Помимо этого имели место потери общевойскового имущества в количестве 4088 повозок. Во время боев при отходе войск чрезвычайно увеличились потери в лошадях, которые составили на 31 декабря 1942 года 207 943, включая убитых, больных и не пригодных больше к боевому использованию. Потери в автомашинах и конном парке сильно отразились на подвижности войск в 1942 году. В связи с тем, что потери в мотопарке не удалось восполнить даже в минимальной степени, пришлось сократить нормы обеспечения автомашинами не только в пехотных дивизиях, но и в моторизованных войсках РГК и даже в подвижных соединениях.
Чтобы в предстоящих операциях обеспечить хотя бы 85 % первоначальной мобильности группы армий «Юг», пришлось демоторизовать все соединения групп армий «Юг» и «Север». По этой причине обе группы армий могли вести более или менее крупные операции только вблизи железных дорог с большой пропускной способностью.
Таким образом, обе группы армий были ограничены в своих оперативных действиях, а пополненные соединения группы армий «Юг» ввиду недостатка подвижных средств также были малоспособны, а частью своих пехотных дивизий и вовсе не способны вести крупные наступательные операции[322]. Кроме того, службы снабжения, которые уже в 1942 году не оправдали возлагаемых на них надежд, испытывали большие трудности в своей деятельности, несмотря на сосредоточение колонн при армиях. В связи с «демоторизацией» соединений больший вес приобрело использование конского состава, но так как лошадей не хватало, то боеспособность соединений значительно ослабла, особенно артиллерии на конной тяге в группах армий «Центр» и «Север». Но из-за больших потерь в оружии и технике пострадала не только подвижность войск на Восточном фронте, но и их боеспособность.
По сравнению с предыдущими месяцами потери в ручном огнестрельном оружии и пулеметах в декабре увеличились примерно вдвое, а в тяжелом пехотном оружии и орудиях втрое. И хотя в начале 1942 года потери снизились, все же в середине января главнокомандование сухопутных сил вынуждено было констатировать, что потери, в особенности тяжелого пехотного оружия и артиллерийских орудий, не могли быть восполнены, так как командующий армией резерва не располагает в настоящее время необходимыми для пополнения резервами[323].
Это особенно сказалось на группе армий «Центр», тем более что даже имеющееся в наличии легкое оружие не могло быть своевременно доставлено на фронт, ввиду того что система снабжения в январе была сильно нарушена. В оперативной сводке от 5 февраля 1942 года говорилось:
«Потери в оружии, понесенные в январе, в настоящее время не могут быть восполнены. Оружие взамен потерянного в декабре не доставлено в войска в связи со сложным положением на транспорте. В настоящее время 18 эшелонов с вооружением и техникой находятся в готовности к отправке на фронт».
Общие потери в оружии на 31 января 1942 года составили: винтовок — 66 432, 37-мм противотанковых пушек — 3787, 50-мм противотанковых пушек — 475, пулеметов — 24 247, легких минометов — 3572, тяжелых минометов — 2318, полевых гаубиц легких — 1300, тяжелых — 642, пехотных орудий легких — 1067, тяжелых — 352. Такие большие потери привели к тому, что в группе армий «Юг» лишь с трудом удалось весной 1942 года произвести пополнение оружием и техникой. Но требования всей армии, действовавшей на Восточном фронте, удовлетворить было невозможно. Так, 30 % артиллерийских частей не могли быть полностью оснащены в соответствии с положенными нормами. Производство минометов, пехотных орудий, а также легких и тяжелых гаубиц отставало от фронтового потребления, в результате чего запасы этих видов оружия в 1942 году также сократились.
В отчете о боевом состоянии всех находящихся на Востоке дивизий на 30 марта 1942 года ОКХ отмечало, что из 162 введенных в действие на Восточном фронте дивизий только восемь дивизий были полностью готовы к боевому использованию в предстоящих наступательных операциях, три дивизии нуждались в краткосрочном отдыхе и пополнении, 47 дивизий были ограниченно годны для наступательных действий, а основная масса дивизий могла быть использована, самое большее, для выполнения оборонительных задач[324].
Потери ВВС на Восточном фронте составили в декабре 1941 года 351 самолет, в январе 1942 года — 378 самолетов, а в конце января общее их число достигло 6894 самолета, из них 4903 самолета — безвозвратные потери. С середины января командование ВВС было вынуждено докладывать, что потери авиации на Восточном фронте больше не могут восполняться. На 31 января 1942 года в распоряжении служб снабжения вообще больше не было ни одного резервного самолета, за исключением 17 самолетов войсковой разведки и 18 самолетов дальней разведки. Но и в последующие месяцы, несмотря на реорганизацию предприятий, авиационная промышленность не могла при достигнутом среднем уровне производительности удовлетворять запросы ВВС[325].
31 марта 1942 года ОКВ констатировало, что при наименьшей ежемесячной потребности в 1008 самолетах (490 бомбардировщиков и разведчиков, 400 истребителей и ночных истребителей, 75 пикирующих бомбардировщиков, 43 транспортных самолета) в среднем примерно производится 785 самолетов, но и эта цифра будет уменьшаться вследствие сокращающихся поставок сырья[326].
Потери, понесенные зимой 1941/42 года, привели к тому, что боевая мощь вооруженных сил ввиду невозможности пополнения их в должной мере личным составом и техникой в общем оценивалась весной 1942 года значительно ниже, чем весной 1941-го[327]. Верховное главнокомандование старалось приуменьшить значение этого факта, ссылаясь на потери противника, на лучшее, чем у противника, оперативное руководство войсками, а также на совершенство немецкого оружия и наличие боевого опыта. Однако при этом оно забывало о том, что советские войска тоже приобрели боевой опыт, что к тому же они в результате военных поставок по ленд-лизу могли восполнить часть своих потерь в технике.
В рамках первого протокола англосаксы поставили СССР до июня 1942 года 56 тыс. т химикалий, 168 тыс. т нефтепродуктов, 305 тыс. т продуктов питания, 425 тыс. т различного металла, 4650 танков, 3100 самолетов, 6823 джипа, 36 865 грузовых автомобилей, 1 681 515 пар обуви, 1 769 690 ярдов сукна, 56 тыс. полевых телефонных аппаратов[328]. Благодаря тому, что две трети сил немецкой армии на Восточном фронте не могли продолжать наступательные операции, советские войска сумели сосредоточить свои силы и направить их против группы армий «Юг».
