Комната выглядела как обычная спальня хорошо обеспеченного холостяка из Сан-Франциско. Впрочем, не так много я их посетила, чтобы сравнивать. Неплохие абстрактные картины украшали стены. Старинный на вид восточный ковер лежал на дубовом полу. Кровать была современная, черного цвета, с твидовым серым покрывалом в тон серым твидовым шторам. Мое внимание привлекла небольшая овальная картина, висевшая рядом с кроватью, — в позолоченной раме, потемневшая от времени. Я как завороженная подошла поближе. Это был написанный маслом портрет невероятно очаровательной женщины с волосами цвета меди и светло-голубыми глазами; должно быть, матери Эрика. Портрет подтверждал, что привлекательным его делает не только вампирское могущество — красота у него в генах. Ничего удивительного, что тот вампир выбрал его себе в вечные спутники.
— Это должна быть его спальня, но, дьявол его побери, где он. Энджи.
— А я откуда знаю? — закричала я. Я пыталась сохранять спокойствие, но это передвижение по пустому молчаливому дому, попытка подготовиться к тому, что, возможно, ждет нас за углом… напряжение становилось просто невыносимым. Если что-то должно произойти, пусть случится как можно скорее, потому что долго я не выдержу.
Барри рывком распахнул обе гардеробные и даже постучал по стенам и по полу. Я наблюдала за ним, во рту пересохло от страха. Оставалось надеяться только на то, что Эрик, если он и вправду сейчас спит где-то в доме, сумел как следует спрятаться. Я изо всех сил пыталась его почувствовать — не просто смотрела, но принюхивалась к воздуху и протягивала мысленные щупальца, чтобы ощутить его присутствие за углом или за стеной. В комнате сохранился легкий намек на запах Эрика, и я поняла, что он был здесь совсем недавно. Но даже разыскивая его, я надеялась, что он мейчас где-нибудь в другом месте.
Мы вернулись в коридор. Следующая дверь оказалась стальной, с замком, но в замке торчал ключ. Барри сунул его в карман, и мы вошли. Эта комната была намного больше спальни Эрика и выглядела как склад. Ну, это я так выразилась, а на самом деле в ней стояло множество вещей, от которых я пришла бы в восторг, если бы не ужасные обстоятельства. Складывалось впечатление, что мы попали в подвал музея «Метрополитен». На каменной колонне стояла мраморная статуя высотой футов восемь — обнаженный юноша с накачанным брюшным прессом и крохотным пенисом. Две дыры зияли там, где предполагались глаза из драгоценных камней. Еще в комнате имелась блестящая черно-красная ваза, украшенная изображениями мужчин в тогах, охотившихся на разных животных. Воинский щит с богатой гравировкой, на вид сделанный из чистого золота, лежал на открытом деревянном ящике, заполненном шариками из пенопласта. К одной стене небрежно прислонили стопку картин, выполненных маслом. На самой первой балерины в белых полупрозрачных пачках выполняли пируэты в студии с высоким потолком. Когда мы были девочками, сестра на своей половине комнаты повесила очень похожую репродукцию. Это или Дега, или очень хорошая копия, но с какой стати Эрик будет покупать подделку, если он мог приобрести эту картину в Париже, когда ее впервые выставили в продажу?
— Черт побери, Энджи, ты только посмотри на все это добро! — Барри провел рукой по мраморному бюсту какого-то давно умершего завоевателя в венке из золотых листьев, снял венок и водрузил его себе на голову. — Я, конечно, не специалист, но похоже, что все это очень даже ценное. Только подумай — все станет моим, когда вы оба умрете! Какой неожиданный бонус. — Он прошелся по комнате, поднимая вещи и снова ставя их на место. Старинные вазы и хрупкие статуэтки дрожали и тряслись в его окорокоподобных руках. — Ты хоть знаешь, что это все за штуки? — спросил он.
— Нет, зато я знаю, что Эрик убьет вас, когда увидит здесь, — ответила я с храбростью, которой вовсе не чувствовала.
— Не убьет, если я найду его первым.
Обыскав эту комнату, он повел меня во вторую с такой же стальной дверью. Из замка тоже торчал ключ, и Барри сунул в карман и его. Вторую комнату мы осмотрели быстрее, потому что моего тюремщика больше не впечатляли собранные сокровища, и уже подошли к ее дальнему концу, как вдруг Барри резко остановился.
— Ого! Выглядит многообещающе.
Массивный каменный саркофаг с украшенной резьбой крышкой стоял у дальней стены, окруженный ящиками, китайскими фарфоровыми вазами и гигантской деревянной статуей Девы Марии. Сердце мое упало.
— Что думаешь, Энджи?
— Египет, а может быть, Древний Рим.
Он захохотал:
— Нет, я спрашиваю — как по-твоему, граф Чокула спит в этой штуке? Выглядит она очень прочной.
К моему величайшему ужасу, я думала, что это вполне вероятно. В этой комнате сладкий запах вампира чувствовался намного сильнее. Вдруг Барри его тоже учуял?
— Я уже говорила вам, Барри, он не спит днем. Это миф.
Барри снова неодобрительно поцокал языком.
— Я учился в колледже, мисси. Что думаешь, после пяти лет в Университете Миссисипи я не разбираюсь в реверсивной психологии? — Он толкнул крышку саркофага. — Иисусе, да она тяжеленная! Помоги-ка мне. — Он посмотрел на меня. — Нет, как же ты мне поможешь, ведь руки-то у тебя связаны!
Он засунул пистолет за пояс брюк, поставил шкатулку с кинжалом на ближайший столик и присел на корточки, чтобы надавить на крышку всей своей немалой силой. Это был мой шанс. Выдернув руки из веревки, я схватила первое, что подвернулось мне под руку — большую фарфоровую вазу, — и подняла ее над головой. Но инстинкты футболиста в Барри никуда не делись. Он круто повернулся и толкнул меня плечом так, что я отлетела и врезалась в статую. Мы с Девой Марией рухнули на пол, засыпанные осколками бесценной вазы. Голова моя на бетонном полу подскочила, как теннисный мяч. Я изо всех сил цеплялась за сознание, но перед глазами завращалась целая звездная галактика, с обеих сторон которой подкрадывалась чернильная тьма. Она меня и поглотила.
Глава 26
Очнувшись, я обнаружила, что сижу спиной к стене с Девой Марией на коленях. Руки были опять связаны, на этот раз впереди, и намного крепче. В голове пульсировала боль, и что-то случилось со зрением. У всего, на что я смотрела, был призрачный двойник, перед глазами все то расплывалось, то снова становилось четким.
— Эй, очнулась? Хочу, чтобы ты на это взглянула.
Статуя всплыла в воздух, передо мной появилось самодовольно ухмыляющееся лицо Барри, оно раздваивалось, и Барри походил на чудовищных сиамских близнецов. Он схватил меня за руку и рывком поднял на ноги. Связанные запястья, как электрическим шоком, пронзила боль. В руках Барри держал изогнутый кинжал, весь в чем-то красном.
