— Ты не понимаешь, о чем говоришь.
Я села и обвила его шею руками.
— Но я хочу быть с тобой! Ты сказал, что любишь меня — это правда?
Эрик погладил меня по голове, заправил за ухо выбившуюся прядку.
— Всем сердцем.
— Так преврати меня. Мы сможем вечно быть вместе. И я сумею вылечить маму от рака. — Слезы переполнили глаза и грозили вы плеснуться наружу. Источник: http://darkromance.ucoz.ru/
— Анджела, мы с тобой знаем, что груз такой жизни — это слишком большая цена за любовь.
— Нет, ты ошибаешься! — Я заплакала по-настоящему.
— Посмотри на меня, Анджела. — Он взял меня за подбородок, и мне пришлось взглянуть в его бездонные синие глаза. — Скажи мне правду, только искренне. Я знаю, что ты любишь меня, но хочешь ли ты быть; мной, жить так, как живу я?
— Да!
Эрик едва заметно мотнул головой:
— Ты не можешь меня обмануть, Анджела. Я читаю в твоем сердце.
Он был прав. Невозможно получить преимущества жизни вампира — способность исцелять, возможность вечно быть с Эриком — без бремени этой жизни. Эрик сильный, едва ли не самый сильный человек из всех, кого я знаю, но необходимость вести теневое, исполненное вины существование хищника для него почти невыносима. Для меня она будет совсем невыносима.
— Ну хорошо, ты прав. Я не могу представить себе, как стану вампиром. Но жизнь без тебя я себе тоже не представляю.
— И я. — Он легко поцеловал меня в лоб. — Никогда в жизни я не испытывал ни к кому того, что чувствую к тебе.
— Ого! Это о многом говорит.
Эрик засмеялся:
— Да, наверное.
Он втиснулся на мою узкую койку и взял меня за руку. Я повернулась на бок, и теперь наши лица разделяли какие-то дюймы. Я все никак не могла привыкнуть к чистой коже Эрика, на которой не было изъянов, портивших человеческую плоть.
— Честное слово, я не знаю, что могу тебе предложить, Анджела, — печально произнес он. — Я не могу на тебе жениться, не могу дать тебе детей. Я даже не постарею вместе с тобой.
— Я знаю, что ты можешь для меня сделать.
— И что это?
Я обвела пальцем его губы и поцеловала его медленно, чувственно, едва не забыв, что хотела сказать.
— Ты можешь сделать меня богатой.
— Что?
— Шучу. — Я засмеялась. — Но не совсем. Это на благое дело. Мы со Стивом уже сто лет хотим открыть собственную фирму. Даже название придумали: «Эм-энд-Би, информация и реклама». Мы бы занимались только небольшими некоммерческими организациями, которые выполняют важную работу для своей общины и нуждаются в информационной помощи. Если бы у нас были деньги для начала, мы смогли бы делать много хорошего.
Эрик задумчиво кивнул:
— Ну, это совсем несложно. А я пока подумаю, что еще могу для тебя сделать.
Я хотела пошутить — мол, я уже придумала кучу всего, что можно начать делать прямо сейчас, но почувствовала, насколько серьезны его намерения, и промолчала.
— Я бы мог вылечить твою маму.
Я минуту помолчала, обдумывая его предложение. Мне не требовалось спрашивать, как именно он собирается это сделать, поскольку знала о его целительских способностях, что называется, из первых рук. Но одна вещь меня волновала.
— Ведь тебе придется ее укусить.
Эрик вздохнул:
— Да.
— И тогда она поймет, кто ты такой.
— Можно устроить так, что ей будет казаться, будто она видела это во сне. Возможно, потом она будет испытывать смутное чувство вины по отношению ко мне, но вряд ли скажет об этом вслух. Это не то, о чем беседуют за семейными обедами. — Он слегка улыбнулся.
— А ты собираешься приходить к нам на семейные обеды?
— Если ты мне позволишь, да. Если их будут устраивать после наступления темноты.
Мы снова поцеловались, и меня захватил головокружительный вихрь эмоций. Аппарат у меня за спиной запикал быстрее, и я отодвинулась от Эрика, чтобы мое учащенное сердцебиение не заставило прибежать медсестру.
— Только я должен тебе кое-что сказать, — нерешительно произнес Эрик.
— Давай. Я выдержу.
— Однажды наступит момент, когда мне придется уехать. — Чтобы подчеркнуть свои слова, он встал с кровати, подошел к окну и продолжил, не глядя на меня: — Я работаю с целой сетью, с большим числом коллег, людей, которые мыслят и чувствуют так же, как и я.
— Ты имеешь в виду вампиров?
Эрик кивнул.
— Когда мы встречаемся с кем-нибудь вроде Барри, негодяем, которого необходимо остановить, наша сеть начинает действовать. Кого-нибудь выбирают, чтобы заняться этим делом. Такое может произойти где угодно в мире, поскольку у нас есть наблюдатели на всех континентах. Если выберут меня, придется ехать. Я разгладила простыню на коленях.
— Прекрасно. Когда тебя призовут, мы поедем.
Услышав это, Эрик резко повернулся.
— Мы?
— Я помогла тебе с Барри или нет?
— Конечно, но…
— Никаких «но». Если бы не я, ты бы уже погиб, и наоборот. Мы можем помогать друг другу. Ты сделаешь меня сильнее, не превращая в вампира, и будешь поддерживать эту силу.
В его глазах засверкал красный неоновый свет, и я могла поклясться, что заметила, как в них блеснули слезы.
— Ты плачешь?
Эрик улыбнулся.
— У меня никогда раньше не было партнера.
— А хочешь, чтобы был?
— Ну конечно, если это будешь ты. — И таким стремительным движением, что мои глаза не уследили, Эрик пересек комнату и снова опустился на кровать.
— Значит, решено. А сейчас вылечи меня от этого сотрясения, чтобы я смогла выбраться отсюда. У нас с тобой куча дул.
— С удовольствием.
Эрик наклонился надо мной, и в эту минуту я перестала мыслить разумно и целиком отдалась чувством.
1
«Гедда Габлер» — пьеса Генрика Ибсена, которая была впервые поставлена в 1891 году в Мюнхене.
2
«Мышьяк и старые кружева» — эксцентрическая комедия режиссера Фрэнка Капры, поставленная в США в 1944 году.
3
«Носферату. Симфония ужаса» — немой фильм немецкого кинорежиссера Фридриха Вильгельма Мурнау, снятый в 1921 году и выпущенной на экраны в 1922 году.
4
По Фаренгейту (+25,5 по Цельсию).
5
По Фаренгейту (примерно +17 по Цельсию).
6
Соджорнер Трут — американская аболиционистка и феминистка, рожденная в рабстве. Известная своей речью «Разве я не женщина?», произнесенной в 1851 году.
7
Жаль, но здесь нужна новая трансмиссия (исп.).
