Читаем без скачивания «Нормандия». Гибель флагмана эпохи - Алексей Широков

Лайнер, входивший в первую тройку крупнейших и быстроходнейших судов мира, в самый разгар войны был выведен из строя. Судно, способное принять на борт почти целую стрелковую дивизию, погибло от пожара как раз тогда, когда американское военное командование испытывало огромную нужду в войсковых транспортах. Что же это было — халатность или диверсия? А может быть, и то и другое одновременно — намеренная халатность? При всей очевидности, обстоятельства гибели «Нормандии» по-прежнему таят в себе немало загадок.

«Куин Мэри» успешно переоборудовали и использовали для транспортировки войск, в то время как «Нормандию» просто погубили. Почему се, так же как и «Мэри», не отправили для конверсии в Австралию, а стали перестраивать в США? Может быть, это сделали изоляционистские силы или «пятая колонна», чтобы оказать давление на президента Рузвельта?

Историю гибели «Нормандии» нельзя понять, если рассматривать события в отрыве от сложной политической обстановки начала Второй мировой войны и от того своеобразного и даже щекотливого положения, в котором находилась тогда американская дипломатия. Вот что спустя много лет писал известный советский кораблестроитель Владимир Васильевич Смирнов, невольно ставший свидетелем событий тех лет:

«В годы войны мне как работнику Государственной закупочной комиссии в Вашингтоне довелось довольно подробно ознакомиться с обстоятельствами гибели "Нормандии": в работах по ее подъему участвовало девять советских водолазов, обучавшихся в США. Кроме того, в Комиссии часто бывал В. Юркевич, выполнявший некоторые работы для Отдела морских заказов.

Рассказывая о событиях февраля 1942 г., он с горечью говорил, что американцы намеренно погубили "Нормандию", и для многих знакомых с делом людей такое объяснение в те годы не было откровением. Потом события мировой войны отодвинули гибель "Нормандии" на задний план, и только в середине 1960-х годов в западной прессе вдруг начали появляться всевозможные "диверсионные версии". <…>

Но все эти версии как времен войны, так и более поздние, направлены к одному — сокрытию правды о гибели французского лайнера. А правда эта состоит в том, что по политическим мотивам правительству США необходимо было избавиться от "Нормандии", для этой цели был избран безотказный метод — намеренная халатность».

Если внимательно изучить все обстоятельства возникновения пожара, становится ясно, что было сделано буквально всё необходимое, чтобы он произошел и имел катастрофические последствия.

Избавляясь от ненужной к этому времени «Нормандии», американское правительство убивало сразу нескольких «зайцев»: освобождалось от быстроходного судна (на возврате которого продолжали настаивать вишистская Франция и фашистская Германия), расчищало простор для послевоенного превосходства над европейскими пароходствами, рассчитывая на огромные прибыли от него, а также восстанавливало значение СШЛ на внешнеполитической арене. Если предположить такую вероятность, многое встает на свое место. Например, становится ясно, почему пожар произошел именно в процессе переоборудования, а не до него и не после выхода судна в море.

Если бы «диверсия» была проведена до начала перестройки судна, это еще раз продемонстрировало бы несостоятельность американской стороны в деле организации охраны береговой линии и портов. «Намеренная халатность», случись она после окончания преобразования или в момент нахождения судна в море, привела бы к гибели нескольких тысяч человек и судна, полностью готового к выполнению своих боевых задач, что также чрезвычайно невыгодно сказалось бы на репутации американских военных.

К сожалению, до сих пор не удастся документально подтвердить ту или иную версию гибели замечательного лайнера, безусловно, вписавшего одну из лучших страниц в историю торгового мореплавания. Большинство важнейших документов, проливающих свет на эту тайну, хранится в строгом секрете в американских архивах, и их исследование и сопоставление — дело будущего. Возможно, тогда нам удастся узнать всю правду о сложных хитросплетениях событий военных лет. И, кто знает, может быть, тогда станут очевидными ответы и на другие вопросы, до сих пор стоящие перед историками.

При всей своей величине и значимости катастрофа «Нормандии» доминировала в заголовках газет всего несколько дней. К этому моменту США воевали менее трех месяцев, и каждый день получали все более неутешительные новости. Лежащая на своем борту, у причала № 88, «Нормандия» служила поразительным напоминанием уязвимости США.

Предварительные работы по спасению судна начались фактически на следующее после пожара утро. Капитан Симмерс попросил компанию «Мерритт, Чепмэн & Скотт», самую крупную судоподъемную фирму Америки, немедленно убрать с «Нормандии» всё ценное, что можно было бы извлечь без особых трудностей, и определить точное положение судна.

На рассвете вторника 10 февраля к корме «Нормандии» подошел и стал на якорь буксир «Корэжиус» компании МЧ&С. На корпус лайнера вскарабкались рабочие, прозондировали глубины и замерили обгоревшую надстройку. В конце причала ошвартовались баржи МЧ&С, одна из которых была загружена пиломатериалами (для сооружения различных трапов и помостов), а другая — водолазным оборудованием.

На следующий день капитан Уильям А. Салливан, наблюдатель за спасательными работами от ВМФ, передал «Мерритту, Чепмэну & Скотту» детальные требования по их организации. Салливан был ведущим специалистом флота США по подъему затонувших судов.

Рабочие МЧ&С удалили с «Нормандии» всё, что смогли, и приступили к срезке се труб. Это стало первым шагом к финалу. Если будет решено разобрать судно на металлолом, начинать следует с труб. Если же его будут поднимать, трубы и даже надстройка подлежат сносу, ибо они означали лишний вес, преграду к восстановлению плавучести. К третьей неделе февраля три гигантские трубы «Нормандии» были срезаны и вывезены на переплавку, как и большая часть двух ее искусно продуманных расщепленных дымоходов.

Салливан приказал спасателям срезать надстройку «Нормандии», включая красиво изогнутую переборку мостика и прекрасные террасообразные кормовые оконечности. Это подразумевало разборку палуб, стен и потолков самых известных и внушительных общих помещений: зимнего сада, театра, курительного салона первого класса, главного салона, ресторана-гриль. Решение не сильно повлияло на изменение первоначальных планов: ведь еще до пожара Вашингтон почти задержал отплытие «Нормандии», чтобы удалить всю надстройку.

Док заполнили рабочие с горелками, и многие из них были на этот раз в скафандрах. Им пришлось буквально ползти на коленях по тонким и шатким переборкам, которые были на самом деле стенами, а не полом. С каждым шагом они рисковали наступить на дверь, которая могла распахнуться, открывая провал в мрачную неизвестность. Один из рабочих ступил на переборку со стеклом, закрашенным серой краской. Стекло под его весом лопнуло, и рабочий провалился, словно в шахту лифта, упав на расположенный в 20 метрах внизу коридор. Другой открыл дверь, оказавшуюся над его головой, и в луче карманного фонаря увидел огромный стальной сейф, повисший в воздухе: он не упал только потому, что зацепился одной ножкой за электропровод.

Пока рабочие срезали надстройку «Нормандии», она загоралась множество раз, как только искры от горелок попадали на мусор, пробковую опалубку или на изоляционные материалы. Но теперь все были готовы к огню: за работами наблюдали 14 отставных профессиональных пожарных Нью-Йорка под руководством отставного же батальонного комиссара.

Альфред Хичкок, снимавший в то время фильм «Диверсант» (Saboteur), удачно использовал в нем вид «Нормандии», на которой еще сохранилась часть надстройки. ВМФ США счёл это косвенным обвинением в собственной небрежности, которая привела к саботажу на судне, и приказал вырезать проход из нескольких готовых копий фильма. На этом оборвалась короткая карьера «Нормандии» в художественном кино.

Флот предпринимал первые необходимые шаги к подъему «Нормандии» или по ее разборке на металлолом, а ФБР делало вид, что пытается отыскать доказательства диверсии на «Нормандии», хотя всё свидетельствовало против этого. Тем не менее федеральным агентам удалось развернуть весьма бурную деятельность.

«Ниточки» появлялись в конторах ФБР сотнями — письма, телефонные звонки, телеграммы. Агенты тесно сотрудничали и с осведомителями. Любительские кинофильмы со съемками пожара ФБР обрабатывало и изучало точно так же, как и ленту Запрудера после убийства Кеннеди в 1963 г.

Подвергались допросам преступники и авторитеты преступного мира, дипломаты, иностранцы, международные путешественники, профсоюзные лидеры, портовые грузчики — любой, кто вообще мог что-либо знать.