не раз и не два. Сейчас я просто описываю рельсы, по которым первая версия моего «Летитбизма» въехала в мир. Успех был невероятным.
Я стал широко известен, причем не только в Добром Государстве. Меня начали внедрять, как когда-то Шарабан-Мухлюева.
Я много думал о причинах такого прорыва.
И не один я.
У сердоболов есть культурно-идеологический журнал «Разговорчики в Строю» (токсичный, как и вся сердобольская пропаганда, но мне нравится название – я ведь тоже ходил строем, пока не переквалифицировался чисто на разговорчики).
Это главная смысловая лаборатория власти, их духовный штаб – там информационные конокрады режима (считаю термин «инфоцыгане» расистским и абьюзным) отслеживают идейные веяния в обществе, рефлексируют по их поводу и планируют информационные атаки на врага.
Ровно через три года после первого стрима моего «Летитбизма» они выпустили спецномер, посвященный мне, где попытались понять природу моего успеха.
Главная их мысль была такой – я случайно послал в мир мессидж, выгодный правящему классу. Мол, если сделать ничего нельзя, какая тогда может быть классовая борьба? Какое политическое противостояние?
Дубины. Хоть бы слушали внимательно. Я же не говорил, что не надо бороться с властью. Или что надо. Борешься – борись на здоровье. Но если ты хочешь быть при этом счастлив и свободен, не думай, будто этой борьбой занимаешься ты. Борьба происходит, потому что мир так прокачал тебе голову, но это не твоя борьба и не твоя голова. Это мир трется сам о себя. Волосы бога трутся о его ногти.
Не создавай ложную сущность, стоящую на пути у потока перемен. Не объявляй борьбу стихий и элементов «своей». Вот и все.
Когда я говорю «уйти с водевиля», я не имею в виду аполитичность, социальный эскапизм или дауншифтинг. Я имею в виду исключительно взаимоотношения с тем, из чего состоит текущий момент времени. Можно тащить этот груз на себе, и тогда ты раб божий на галере. Но есть и другая возможность – ехать зайцем. Тогда тащить ношу придется богу.
Но он тащит ее и так. Вопрос только в том, что при этом будешь чувствовать ты сам.
Это как в анекдоте про Ходжу Насреддина. Один человек едет на осле, держа поклажу на своих плечах, другой едет на осле, повесив поклажу ослу на шею. Ослу это пофиг. Для ездока, однако, разница очень велика.
Смысл «Летитбизма» – не будь ослом, едущим на осле. Не мешай этому миру, но и не помогай. Даже когда мир действует через тебя. Понять это в теории просто, но научиться внутреннему балансу на практике сложнее. Не буду врать, что полностью овладел этим искусством уже в те дни, но въехал в эту мысль я весьма глубоко.
* * *
Вскоре после премьеры я сделал новую модификацию «Летитбизма», чтобы протянуть руку церковным влиятелям и накрепко увязать свой великий вруб с историей человеческого духа. Вот что я добавил:
Мудрые люди знали секрет всегда.
«Да будет воля твоя», сказано в «Отче Наш». Или, как говорят протестанты, «Thy will be done» (Matthew 6:10; по-английски это звучит точнее). Даже Христос в Гефсиманском саду молился именно так.
Это и есть «летитбизм» в сокращенном виде. Ну, почти.
Христиане в своей молитве умоляют отца, чтобы все было именно так, как он хочет, и не дай бог как-то иначе, но у меня на такую сервильность уже не хватает задора. Все-таки насмотрелись за три тысячи лет. Христиане говорят, надо любить Творца, я же предпочитаю не участвовать в их радении и еду зайцем. Почему?
Так хочет бог во мне.
Куда еду? Вопрос не ко мне, а к богу. Перестань быть гребцом, а потом перестань «быть» и исчезни совсем. Пусть «будет» только бог и его воля. Позволь этому случиться и дай исчезнуть позволившему.
Это и есть свобода и счастье. Единственное доступное нам счастье.
Правда, тут есть один кэтч. Далеко не факт, что бог согласится видеть тебя в роли зайца… Но не делай из этого трагедию тоже.
Let it be…
Вы заметили, наверно, что в «Катастрофе» я говорю про бога как про разбившееся зеркало, а в «Летитбизме» – уговариваю покориться его воле. Многие увидели здесь противоречие, и мне пришлось модифицировать стрим.
Противоречия здесь нет, вбил я.
Что, если воля бога именно в том, чтобы разлететься на части? Мы осколки бога. Мы его живущие до сих пор клетки, выброшенные прибоем на межзвездный остров. И каждый из нас – маленькая катастрофа. Мы старимся, умираем и разлетаемся на молекулы.
Где богу предотвратить нашу катастрофу, если он не смог – или не захотел – предотвратить свою собственную? Мы просто повторяем великую космическую драму на мышиных фракталах, как оторванные лапки насекомого, дрыгающиеся на детской ладони… Воля бога в том, чтобы с нами происходило то же, что и с ним…
А еще через год, после дюжины хороших трипов, я поставил вопрос так: а была ли катастрофа вообще?
Почему бог распался, взорвался, перестал быть?
Да потому, что он тоже не дурак тащить на себе эту ношу. Если даже мы видим способ проехать зайцем, неужели главный заяц Вселенной глупее?
Он придумал вечный иллюзорный двигатель, освобождающий его от всякой работы и усилия. Этот двигатель… и есть мы.
Это был особо крутой вруб, потому что он случился со мной по укурке прямо на одном из концертов. В нем была та свежесть непосредственности, которой так не хватает многим современным вбойкам.
Вот как я прогнал этот бонус в первый раз:
Просто растворись в своем «прямо сейчас». Когда ты исчезнешь в моменте, ты поймешь, что в тебе не было ничего, что надо растворять.
Если ты – даже ты, бро – врубаешься в «летитбизм», неужели ты думаешь, что бог глупее?
Бог не умер, он ушел в нирвану. И теперь на его галере гребут те, кому надо больше всех. Те, у кого есть «мечта». Те, кто чего-то от этой жизни еще хочет. Таких героев всегда будет хватать – из них и состоит сансара. У людей, бро, есть волосы и ногти. А у бога вместо волос и ногтей мы.
Три тысячи лет бога умоляют вернуться и сделать себе маникюр или новую прическу. Или хотя бы чего-то захотеть, чтобы сбылась наконец его воля, но увы, увы, увы.
Бог тихо шепчет:
Let it be…
Если вы проследите за развитием
