не так, подумал я, что-то тут гнилое…
Хотя, с другой стороны, что у нас в стране «так»? Да и вообще на планете?
Эта мысль несколько меня успокоила. Действительно, сердобольскую власть без кукухотерапевта не понять. Она сама себя не понимает – правая рука не знает, что делает левая, а голова в это время копит на банку в режиме «вспомнить по сигналу», чтобы не поймал полиграф-контроль…
Спокойно, Кей, сказал я себе. Let it be.
Расслабься и плыви по течению.
Мема 18
Вбойщик!
Конспирология отлично продается в художественном виде – это костяк минимум половины актуального энтертейнмента.
Но, как говорили мексиканские наркобароны, никогда не нюхай свой кокаин. Следует помнить бритву Шарабан-Мухлюева: «Не ищи конспирологических объяснений того, что может быть понято на уровне бытовой психопатологии».
Точно так же не пытайся понять наше неустройство через Фуко, Ведровуа, Бейонда и Шарабан-Мухлюева.
Иногда жопа это просто жопа.
– Садись, – повторил Люсефедор.
Я присел на банкетку у стены, расслабился и пустил спецматериал в свой мозг.
Это был уже третий ролик с допуском «А- 0», слитый Люсефедором на мой имплант. Сейчас в верхней части поля зрения мерцала непонятная красная маркировка:
Проект «Встречный Бой»
Ролик начался с ментального блока.
Мне вдруг пришло в голову, что я никогда – вот вообще никогда – не интересовался вопросом, кто конкретно стоит за мировыми деньгами. За теми самыми боливарами, которые мы переводим с кукухи на кукуху при каждой трансакции.
Действительно, это было странно. Я ни разу не обсуждал этот вопрос ни с друзьями по преторианской казарме, ни со сподвижниками по музыкальному бизнесу.
Ролик разъяснил почему: эта тема имела негативную подсветку уровня «минус пять». Вероятность того, что очипованный мозг задержится на ней сам, была примерно такая же, как шанс, что санки заедут на ледяную горку.
Даже про Гольденштерна болтают, особенно по пьяни. Про источник боливаров – никогда вообще. Пьяные, трезвые, укуренные, неважно. С этой темой «Открытый Мозг» не шутит.
Барон Ротшильд и был человеком (вернее, мозгом), стоявшим за венесуэльской криптой. Эта персона была, возможно, поглавнее самого Гольденштерна, потому что последний мог иметь больше всего денег на планете, но именно Ротшильд делал эти деньги деньгами.
Потом мне стало неясно, как один человек может контролировать криптовалюту. Эта мысль казалась абсурдной. Ведь смысл крипты, как я его понимал, был в том, что она майнится независимо от центральных инстанций и при известной вычислительной мощности ее может добывать кто угодно.
Создатели ролика, кажется, сами не очень четко это представляли – все-таки они не были финансистами. Они упомянули какую-то «двойную блокчейн-спираль» и сегменты DNA-кода барона, выполняющие роль «ключа внутри ключей» (даже за такой скромный улов, прокомментировал ролик, трем офицерам баночных спецслужб пришлось отдать мозги – и нет гарантий, что это не было дезинформацией врага). Но думать об этом сразу сделалось противно, и я зажмурился от тоски.
Вот так работает защита, констатировал ролик. Имплант-подсветка просто не пускает человеческий ум дальше в тему. Многократно проверено.
Но нет никаких сомнений, что мировую валюту контролирует именно барон Ротшильд.
Он, так сказать, держит банк, хотя нам не дают увидеть всю схему и осознать, как именно.
Дальше приводились биографические сведения о бароне.
Никаким бароном и тем более Ротшильдом он изначально не был – его звали Диего Суарез. Много веков назад он стал главой одного из мексиканских политкартелей и даже всерьез воевал в Юкатане за штандарт мексиканского президента.
Несколько веков слово «Ротшильд» служило своего рода финансовой гарантией для беднейших слоев человечества, склонных к конспирологическому видению мира («знаете, как-то спокойнее, когда за ваши деньги отвечают Ротшильды»). Диего Суарез решил на этом сыграть. Поскольку настоящие Ротшильды к тому времени то ли вымерли, то ли выродились, препятствий не было.
Он начал с того, что купил паспорт на имя Манделы де Ротшильда, а баронский титул получил в Парагвае, женившись на мультиправнучке нацистского аристократа.
Выбор Венесуэлы в качестве главного финансового седалища планеты не был случайным. Это объяснялось особенностями местного законодательства, специально скорректированного под новый проект.
Мир в то время прощался с долларом и прочими fiat-валютами. Не лучше обстояло и с ветхой криптой. Увядал взятый спецслужбами под контроль биткоин и прочие досчитанные проекты. Дышал на ладан SDR.
Транснациональные корпорации решили противопоставить прежним системам что-то революционно-левое и романтичное – но при этом надежное в инвестиционном смысле и не зависящее от дури центробанков. На пересечении множества смысловых и эстетических векторов родился цифровой боливар.
Главным в стратегическом успехе новой мировой крипты, конечно, стало то, что Мандела де Ротшильд подошел в качестве партнера владельцам «TRANSHUMANISM INC.»
Были составлены надлежащие меморандумы, негласные протоколы, и мир вступил в эпоху новой финансовой стабильности. Одновременно барон Ротшильд и его контора скрылись со всех информационных радаров, а на виду осталась только прогрессивная венесуэльская крипта и связанная с ней символика – суровые индейцы с отбойными молотками, счастливые негритянские старухи в очках-велосипедах, мудрые китайские крестьяне с креветочными усами, бегущие по нью-йоркской набережной трансвеститы-джоггеры и прочие лучи универсального добра.
Барон к нашему времени уже несколько столетий был баночником. Но очень необычным.
В ролике присутствовал видеоряд – небольшой клип, снятый, судя по плохому качеству и полосам на экране, клопом-подглядывателем.
Кажется, это была вечеринка в саду. Статуи, розовые кусты, мраморные скамейки, мужчины в галстуках-бабочках, женщины в вечерних платьях. Официанты, отличающиеся от гостей только цветом смокингов. Шампанское и наркотики на золотых подносах. Тихая музыка, смех.
И вдруг среди этой публики прошло чудовище.
Когда оно появилось в кадре, воспроизведение замедлилось, и я успел хорошо его рассмотреть.
У него была огромная голова – раза в два крупнее человеческой. Черты лица, как мне показалось, копировали какого-то азиатского демона: они выглядели правильными и соразмеренными, вот только глаз было три – третий, большой и круглый, помещался на лбу.
Я с содроганием понял, что это не живое лицо, а желтая пластиковая маска. Глаза (конечно, искусственные) были вделаны прямо в нее. Грива черных волос. Тонкие витые усы на верхней губе.
Одето это странное существо было как герой древнего комикса – в плащ, перехваченный на груди цепочкой. Но барон (я догадался, что это он) не казался смешным. Не знаю почему, но он внушал благоговейный ужас.
– Барон Мандела де Ротшильд, – сказал закадровый голос, – сильно отличается от остальных клиентов «TRANSHUMANISM INC.» Он баночник девятого таера, но при этом, если угодно, трансгуманист в изначальном понимании слова…
Я увидел чертеж: разрез
