В идеале – по схеме «Летитбизма», но под какую-нибудь раздольную русскую песню.
– Jet-set ты был, jet-set ты и остался…[8]
Джетов на планете немного. Их разрешают использовать, взымая за каждый перелет большой углеродный налог. Деньги идут на борьбу с эмиссиями, и общий углеродный баланс от этого выигрывает. Ну или такова официальная позиция. Думаю, не надо напоминать, что богатые и могущественные люди всегда найдут способ обойти правила, назначенные ими для других.
Аэродром был далеко от города, и я успел полноценно выспаться в телеге.
Нашего мерина остановили на проходной. Мы прошли за забор с колючкой и пересели в повозку с нечипованным осликом.
Возница в униформе с крылышками объяснил, что это местный протокол безопасности – бывали случаи, когда тартарены хакали лошадей и мулов через имплант, превращая их в разрушительный снаряд огромной силы, и авиатехнику на всякий случай защищали.
Джет и впрямь походил на большого черного журавля: длинная шея с наклоненной головой, маленькие треугольные крылья и такой же киль. Мы залезли внутрь через полукруглую дверь под хвостом, сели в два огромных кресла, похожих на повернутые друг к другу винные бокалы, и аппарат покатил на бетонку. Герда на время взлета отключилась полностью. Ну то есть уснула, как и предупреждал Люсик.
Я никогда еще не испытывал такого страха, если честно. Земля в круглом окне поплыла вниз. Домики, деревья, дороги и речки начали стремительно уменьшаться. Мне казалось, что мы поднимаемся каким-то обманом, но он вот-вот рассеется, после чего мы сразу же соскользнем с воздушной волны и шлепнемся в грязь.
Понятно, что сказал бы по этому поводу кукухотерапевт. У всех успешных вбойщиков одни и те же кошмары.
Но обман оказался на редкость прочным – скоро облака переместились из верхней части иллюминатора в нижнюю, а затем и вообще утрамбовались в заснеженную равнину где-то далеко внизу. Небо стало черно-синим.
«Небесная Сибирь», придумал я тему для вбойки.
Потом проснулась Герда, и мне полегчало. Мой страх, однако, никуда не делся. Теперь я с замиранием сердца ждал перебоев в гуле двигателей, и каждые несколько секунд мне казалось, что я их слышу.
Герда заметила мое состояние и пришла на помощь. Она изучила список доступных пассажирам удобств и достала из-под разделяющего нас столика шахматную доску.
Я не любил шахматы; тем более мне не хотелось состязаться с Гердой – она могла играть как угодно хорошо или как угодно плохо, и в этом не было азарта. Но я приободрился, увидев шахматные фигурки.
Все они оказались крохотными бутылочками с элитным алкоголем: в белых пешках было белое вино, в черных красное, а в тяжелых фигурах плескались ром, виски, граппа и коньяк. Гордые имена напитков можно было прочесть на золотых этикетках, увенчанных коронами. Видимо, это было специальное изобретение для борьбы с поднебесным страхом.
Мы начали играть. Герда жертвовала фигуры, охотно шла на размены – и к тому моменту, когда она все-таки выиграла, мне было уже вполне хорошо.
Я переместил внимание с доски на сверкающее крыло, а потом уснул. Последней моей мыслью была догадка, что черные горизонтальные сосульки на краю крыла приняли такую странную форму из-за напора воздуха.
– Вставай, Кей, – сказала Герда. – Приехали.
За иллюминатором зеленели пальмы. Раннее утро, подумал я, а Кей уже пьян. Вернее, все еще пьян.
Джет доехал до конца взлетной полосы и вырулил на бетонное поле, где стояло несколько таких же черных птиц. Над полем торчала башня управления, поразившая меня своим видом: она была из старых камней, с зубцами на вершине. Если бы башню не опоясывало высокое окно из зеркального стекла, я принял бы ее за фрагмент европейского замка.
Нас ждала карета с четверкой самых красивых белых жеребцов, каких я только видел. Их золотые гривы сказочно переливались на утреннем солнце. Возле кареты замерли в полупоклоне два ливрейных лакея.
К нам подошла молодая женщина в черном жакете. Ее лицо выдавало примесь индейской крови, но в ней присутствовало еще и какое-то неуловимое сходство с Гердой. Мне показалось, что Герда заметила это тоже и насторожилась.
– Здравствуйте, дорогие Герда и Кей, – сказала женщина на чистейшем русском. – Меня зовут Клара. Я секретарь барона. Он поручил мне встретить вас и позаботиться о вашем комфорте. Сегодняшний день уйдет у вас на акклиматизацию и отдых. Концерт поздно вечером. Даже ночью.
Это была хорошая новость – я успевал протрезветь и выспаться.
Мы сели в карету. Внутри были два кресла вроде тех, откуда мы с Гердой только что вылезли. Полет в банку продолжается, подумал я. Клара устроилась у дверцы на откидном сиденье, и кони повлекли экипаж по обсаженной пальмами дороге. Мы ехали не спеша.
– Простите, – сказал я, – а отчего у вас на летном поле такая странная башня?
– Вы заметили? – улыбнулась Клара. – Барон купил во Франции замок, который вы скоро увидите. Его распилили на блоки и перевезли сюда на цепеллинах. Но собрать его полностью не получилось – две башни не вписались в ландшафт. Одной мы нашли применение на аэродроме, только пришлось ее немного раздвинуть. Вам понравилось?
– Чересчур патриархально, – сказала Герда. – В символическом плане, я имею в виду.
– Барон не боится выглядеть патриархом, – ответила Клара. – Он и есть патриарх. Человек старой закалки. Но хоть его мозгу уже несколько веков, он много жертвует на прогресс.
– Не сомневаюсь, – сказала Герда. – Какой был бы в этом мире прогресс без барона Ротшильда?
Я понял, что омнилинк у Герды работает как надо – и новая прошивка уже в деле. Но Клара, кажется, не заметила иронии. Она благоговейно кивнула.
Вскоре джунгли кончились, и мы увидели замок. Замшелые стены, боевые башни, конические крыши, печные трубы, поздние пристройки с декоративными бойницами, плющ на стенах…
Но самое поразительное было в том, что этот огромный древний дом стоял среди пальм на берегу тропического моря.
– У вас тут есть привидения? – спросил я.
– Есть, – улыбнулась Клара.
– А ведьмы? – поинтересовалась Герда.
– Это уже оценочное. Зависит от списка гостей. Однозначного ответа дать не могу.
Возле главного входа зеленели деревья и журчали веселые фонтаны. Там же стояло несколько карет и прогуливались гости. Наш экипаж проехал мимо, завернул за угол и остановился у неприметного бокового входа.
– Прошу извинить, – сказала Клара, – но вам пока не следует встречаться с гостями барона. Ни с кем нельзя общаться до выступления. Таков протокол.
Она провела нас по коридору, и мы попали в просторную комнату с камином, креслами и персидским ковром на полу. У окна с видом на
