– Если в пробирках был вирус, – задумчиво спросил я, – как его вводить, внутримышечно?
– Нет. Грипп распространяется капельным способом, попадая в дыхательные пути. Тебе достаточно слизи из носа больного человека. И все.
– Можно также и в пищу добавить?
– Не самый надежный способ. Респираторный вирус должен попасть в дыхательные пути, а не в желудок. Из носа или легких он может легко заразить весь организм, в то время как этого может не случиться, если его ввести внутримышечно или внутривенно. – Она помолчала. – У тебя несимпатичные мысли.
– У меня была малосимпатичная неделя. Против такой оценки она возражать не стала.
– А мой дорогой вертолетик все там же, где я его оставила?
– Да. Что ты хочешь, чтобы я с ним сделал?
– Мои партнеры хотят погрузить его на тягач и привезти домой.
– Вы надеетесь, что что-то можно спасти? – Наверное, ей показалось, что я удивился, потому что она сказала, что кое-какие детали остались неповрежденными. Хвостовой мотор, к примеру, а также система крепления винта, самая дорогая деталь вертолета. Так что его можно восстановить. Однако пока он должен оставаться как есть, приедет инспектор и составит отчет. Похоже, все несчастья на земле расследуются по одинаковой схеме.
– Кстати, о вирусах, – вспомнил я, – у нас завелся один паршивец в компьютере.
– О чем ты?
– Смертельный. А прививку вовремя не сделали.
– Слушай, я тебя не понимаю. Я рассказал ей все.
– Некстати, – заметила она. – Дай мне знать, если тебе понадобится что-то еще.
– Непременно. Между прочим, Азиз сказал, что ты очень милая дама.
– Надеюсь.
Я засмеялся и повесил трубку. В этот самый момент я увидел в окно, что во двор въехала маленькая юркая машина и остановилась как вкопанная, когда ей открылся вид на крепко обнявшихся “Ягуара” и “Робинсона”.
Я с удовольствием увидел, что моей гостьей была Моди Уотермид. Выбравшись из машины, она остановилась у обломков. Невысокая худенькая блондинка в голубых рабочих брюках.
Я открыл окно и окликнул ее.
– Привет, – прокричала она в ответ. – Войти можно?
– Сейчас спущусь.
Я кубарем скатился по лестнице и открыл ей дверь.
– Полагаю, у тебя не постель была на уме, когда ты ехала сюда? – спросил я, поцеловав ее в щеку.
– Ни в коем случае.
– Тогда выпей со мной.
Она приняла это менее рискованное приглашение как само собой разумеющееся и вошла за мной в дом. Увидев состояние моей гостиной, она открыла от изумления рот.
– Boт это да, – прошептала Моди, переводя дыхание. – Все в Пиксхилле слышали об этом, но чтоб такое...
– Тщательность, с какой это делалось, – сказал я сухо, – впечатляет.
– О, Фредди! – В голосе ее чувствовалось сочувствие. Она обняла меня, слегка, не так чтобы уж очень. – И твоя великолепная машина... – Она наклонилась и подняла с пола одну из фотографий. Посыпались осколки стекла. На фотографии был запечатлен я в полете через барьер на скачках за Большой национальный приз. – И как ты это все пережил?
– Без слез, – сказал я.
Она искоса взглянула на меня.
– Ты все такой же крутой.
“Что значит “крутой”, – подумал я. – Бесчувственный?” Такого я про себя не мог сказать.
– Я говорила с этим мальчиком, мастером по компьютерам, – сказала Моди. – Он мне все это описывал. Еще заметил, что если бы с ним кто так поступил, то он бы тем самым топором проломил ему голову.
– Угу. Только надо знать, на кого идти с топором, ведь он же забыл оставить здесь свою подпись. – Что-то щелкнуло у меня в голове, что-то насчет подписей. Щелкнуло и пропало. – Что будешь пить? – спросил я. – В холодильнике есть шампанское.
– Ну, если хочешь, – неуверенно промолвила она.
– Почему бы и нет?
Мы пошли на кухню, сели за стол и выпили шампанского из моих лучших бокалов, которые уцелели в буфете на кухне.
– Майкл просто в ярость пришел из-за компьютера. Молодой гений, который чинил его, сказал, что вирус у нас в компьютере не больше месяца. Бетси начала пользоваться новыми гибкими дисками для копий месяц назад. На этих дисках вирус был, а вот на тех, которыми она пользовалась раньше, не было. Потому этот умелец и сказал, что тогда наш компьютер был чист.
Я призадумался.
– Значит, Бетси в последнее время не пользовалась старыми гибкими дисками?
– Нет. Зачем? Они ведь нужны, только если компьютер забарахлит, верно?
– Верно.
– Мастер сказал, что таких поганых вирусов буквально сотни. Майкл даже подумал, а не вернуться ли к пергаменту и гусиным перьям.
– Вполне с ним солидарен.
– Бетси рассказала, что Изабель жаловалась ей, что вы в конторе копий не делали.
– Век живи, век учись.
– Но что же ты будешь делать?
– Ну, – проговорил я, – примусь за пергамент и гусиные перья, что же еще. Я хочу сказать, что все данные, введенные в компьютер, есть где-то на бумаге. У Розы есть копии всех счетов. Есть накладные на поставки. И журналы водителей.
– Да, но какая гигантская работа.
– Просто ужасная, – согласился я.
– Так почему же ты не рычишь и не скрежещешь зубами?
– Не поможет.
Она вздохнула.
– Ты меня просто удивляешь, Фредди, Честное слово.
– Но того, что я хочу, я не могу получить. Она хорошо знала, что я имею в виду. Слегка покраснев, она сказала, пожалуй, слишком твердо:
– Верно, не можешь. – И отпила глоток шампанского. – Я приехала узнать, не могу ли я чем-то помочь, – продолжила она и, прежде чем я успел заговорить, добавила:
– И не в том смысле, так что не глупи.
– А жаль.
– Майкл велел пригласить тебя на обед в воскресенье.
– Обязательно приду, скажи Майклу спасибо. Скажи Майклу, попросил Сэнди, что у его дочери Тессы склонность к уголовщине.
Я посмотрел на высокие скулы Моди, прямые брови и щедрый рот. Я знал, что она разумна и добра. У кого бы хватило смелости предупредить такую мать и такого отца, что их дочь легко может попасть в беду? Разве что какая-нибудь строгая тетка, но не я.
У меня на то не было ни права, ни желания. Больше того, они мне не поверят, и я легко могу лишиться их дружеского расположения. В душе я подозревал, что Сэнди прав, но вслух этого высказать бы не рискнул. С другой стороны, я вполне мог предупредить Моди насчет другой, менее грозной опасности.
