Обе трудились не покладая рук, не жалея ни сил, ни времени. Я попросил их, начать с сегодняшних данных и понемногу двигаться назад, используя каждую минуту, но в любом случае не забираться дальше начала этого месяца.
– Пусть пока останется на бумаге, – сказал я.
– Но распечатки... – начала Роза.
– Оставь их в покое, – приказал я.
– Как скажешь, – согласилась она с сомнением в голосе.
– Это мы виноваты, что все пропало, – жалобно заметила Изабель.
– Ничего страшного. – Я все еще не говорил им, что у меня есть копии, если, конечно, они не погибли при взломе и если там не поработал Микеланджело. Опять же, мне не хотелось спровоцировать еще одно нападение на меня и мою собственность, если кто-то прослышит, что диски сохранились и содержат какую-то важную информацию. Синяк на голове понемногу исчезал, но обломки машины и хаос в моей гостиной живо напоминали мне, что пиксхиллская мелодрама, в которую я оказался замешан, до сих пор не подошла к концу.
Я прочитал на экране задания на день. Для такой недели совсем неплохо: отвезти лошадей на стипл-чейз в Уолвергемптон и Лингфилд-парк; доставить племенных кобыл к трем жеребцам; отвезти в аэропорт Бристоля ирландских лошадей, возвращающихся из Челтенгема.
Прогнозы на субботу тоже хорошие.
Я вызвал на экран список файлов, чтобы посмотреть, что еще Изабель и Роза успели ввести в компьютер, и увидел надпись: “Посетители”.
Это оказался составленный по моей просьбе список лиц, побывавших на ферме за последнее время.
Умнички, подумал я с благодарностью. Всегда готовы помочь.
Вот что было в списке:
Все водители за исключением Джерри и Пат, у которых грипп. (Они говорят, что выйдут на работу на следующей неделе.) Вик с женой (тоже больны гриппом).
Тесса Уотермид (искала Найджела или Льюиса).
Джерико Рич (насчет своих лошадей).
Констебль Смит (по поводу покойника).
Доктор Фаруэй (по поводу покойника).
Мистер Тигвуд (сбор пожертвований) Бетси (секретарша мистера Уотермида).
Бретт Гарднер (перед уходом).
Миссис Уильямс (уборщица).
Лорна Липтон (искала Фредди К., но он был занят челночными перевозками).
Поль (брат Изабель, приходил занять денег).
Человек, доставивший хлорку.
Я напечатал благодарственную записку в конце списка и записал все на новый гибкий диск, хотя и подозревал, что отныне контора будет просто завалена копиями. Выключив компьютер, я приготовил себе поесть, допил шампанское и немного поразмыслил по поводу вирусов, как органических, так и электронных.
Около десяти позвонила Нина.
– Где вы? – спросил я.
– В кабине фургона на ферме. Мы дозаправились, и Найджел сейчас моет фургон из шланга. И слава Богу, потому что я валюсь с ног.
– Что случилось?
– Да ничего, не волнуйтесь. Все прошло по плану. Доставили жеребца. Отец хозяйки, Джерико Рич, тоже был, когда мы разгружались, орал так, что за версту было слышно. Какой неприятный человек. Я чуть голову ему не откусила, да передумала, ради вас. А так ничего больше. Просто такие длинные перегоны очень утомительны. Тут нужны молодые и сильные парни, вы были правы.
– Как вы поладили с Найджелом?
– Господи, он как репей. Пару раз положил мне руку на колено, а я ему в матери гожусь. Вообще-то с ним весело. Так что я не жалуюсь. Мы много болтали. Можно, я расскажу вам завтра? – Она зевнула. – Он уже почти кончил чистить фургон. На редкость вынослив.
– Его главное достоинство, – согласился я.
– Тогда до завтра. До свидания.
На следующее утро я поехал на ферму пораньше. Мне надо было повидаться с некоторыми водителями до их отъезда. Харв сам уезжал с утра в Уолвергемптон, а в его отсутствие я предпочитал находиться под рукой на случай каких-либо внезапных проблем или изменений.
Для нас было обычным делом выезжать рано, поскольку большинство тренеров предпочитали привозить своих лошадей на ипподром часа за три до начала скачек. Зимой скачки начинались в полдень, чтобы успеть закончить засветло, так что зачастую водителям приходилось грузить лошадей в темноте, в шесть или семь утра, и разгружать двенадцатью часами позже, тоже в темноте. Вообще, все зависело от длины пути. По весне мы обычно загружались и разгружались на заре, в сумерках. Все с нетерпением ждали длинных летних дней, и, за те годы, что я занимался перевозками, я успел узнать, как много сил прибавляет людям солнце. При одинаковой нагрузке в январе и июне зимой люди устают куда больше.
Когда я появился на ферме в пятницу, большинство водителей сидели в столовой. Небо было окрашено в ярко-розовые тона, и воздух был прозрачным и холодным. Чай в столовой – цвета тикового дерева и такой же крепости. В сахарнице торчали белые пластмассовые ложки.
– Доброе утро, Фредди...
– Доброе утро, – ответил я дружному хору.
Харв успел уже уехать в Уолвергемптон. Я сверился с листом, который спечатал с экрана компьютера, и выяснил, что все водители уже получили четкие инструкции от Харва и Изабель. Тут я осознал, что с прошлого вторника я взвалил на их плечи куда больше, чем обычно, так что, по-видимому, удар по голове оказался серьезнее, чем мне хотелось в том признаться.
В столовой были Фил, Дейв и Льюис. У Льюиса никаких признаков гриппа. Несмотря на поздний приезд накануне, Найджел был в отличной форме. Азиз, как всегда, улыбался. Остальные, поглядывая на часы, допивали свой чифирь, заходили в туалет и отправлялись в путь, чтобы забрать большинство пикс-хиллских лошадей, участвующих в сегодняшних скачках в Лингфилд-парк.
Дейв должен был вместе с Азизом гнать девятиместный фургон за племенными кобылами в Ирландию. Оба появились задолго до отъезда, поэтому я попросил Дейва зайти на минутку ко мне в офис кое-что обсудить. Он вошел с обычным для него беззаботным видом, с кружкой чая в руке и с дружелюбным взглядом человека, не подозревающего подвоха.
Я жестом показал ему на стул у стола и закрыл за ним дверь.
– Ладно, Дейв, – начал я, садясь за письменный стол и испытывая скорее раздражение, чем злобу, – рассказывай, кто придумал твой понос?
– Что?! – Он быстро моргнул, как бы отгоняя мысль, мелькнувшую у него в голове. Касательно того, что я знал о его проделках. Зря отгонял, между прочим, поторопился.
