Покрываю поцелуями её лицо, минуя губы, веду языком по шее, обвожу ключицы по кругу, слегка прикусывая, пробегаюсь по мягким вершинам груди до самых соблазнительных и манящих её центров.
Щёлкаю языком по сладкой горошине, и Ася выгибается навстречу моему рту. Какая же она фантастическая! Мне хочется снова и снова вкушать её соски, эти маленькие адские ягоды, запретные плоды искушающего удовольствия, от которого я зависим. И нет силы, кроме моей собственной воли, способной удержать меня.
Я желаю насладиться ею. Той, о ком я грезил столько ночей. Той, которую предвкушал. И даже самые смелые мои мечты и близко не стояли рядом с обрушившейся реальностью.
Раньше я думал, что получу рабыню. Жену, которую воспитаю через слёзы и боль, научу быть верной, послушной, покорной, отзывчивой. Памятуя о том, кто она есть, я и не предполагал, что впервые в жизни судьба решит подкинуть мне подарок.
Вместо орущего свёртка в руках умирающей в страшной аварии женщины – моей любимой женщины, вместо ненавистного младенца, разрушившего мою жизнь, вместо ребёнка, которого и существовать было не должно, вместо грёбанного недоразумения, фатальной ошибки, насмешки самого Всевышнего, передо мной предстала Ася.
До сумасшествия отзывчивая. Способная ученица. Страстная, сексуальная, заводная. В меру покорная. Несмотря на дерзкий язычок, пробелы в воспитании, скверные замашки. Довольно послушная. Исполнительная, старательная, смышлёная малышка.
И, я надеюсь, предельно честная и верная. В противном случае всё прочее меркнет.
Я не пожелал бы иной, даже если бы не знал о её существовании. А теперь я просто погибаю от шквала обуревающих меня мыслей и чувств, но одно я знаю, как дважды два: решение спасти того орущего младенца от смерти было самым правильным в моей жизни.
Потому что Ася должна жить. Потому что рядом с ней я и сам чувствую себя живым. Поэтому я, как и восемнадцать лет назад, должен сделать всё, чтобы защитить её от прошлого, до которого мне теперь нет дела.
– Пожалуйста, Богдан… – шепчет Ася, извиваясь от моих прикосновений. – Пожалуйста, Богдан, будь со мной нежным…
Пока она стонет, кусая губы, я снова медленно возвращаюсь к её лицу. Приставляю распирающую плоть к истекающему соками лону и смотрю в её шоколадные глаза. В прямом и честном взгляде нет ни капли сомнений или страхов. Прямо сейчас, в это мгновение, она мой равнозначный партнёр.
Несмотря на свой юный возраст, Ася вовсе не ведёт себя как взбалмошная девица. Или просто я готов многое спускать ей с рук? Чёрт, да я запутался.
Просто запутался в том, что чувствую по отношению к ней, ставшей как-то незаметно центром моей новой вселенной, заполонившей все мои мысли. Долгие годы я ждал, что мне будет легко заставить себя вершить правосудие, но вот она здесь, и мне не хочется сражаться.
Ничего не имеет смысл. Пусть прошлое катится ко всем чертям! Прямо сейчас я готов поверить, что она была создана специально для меня. Вылеплена из безумных желаний, из сказочных снов, из несбывшихся надежд и разрушенных ожиданий.
Моя. Идеальная.
– Наверно, будет больно, – предупреждаю её, надавливая сильнее.
– Я готова, Богдан, – кивает в ответ, и я не жду больше ни единого мгновения.
Ловлю губами болезненный вскрик. Целую глубоко, стараясь стереть эту боль. Постепенно она расслабляется от размеренных толчков и моих поцелуев, достаточно для того, чтобы я мог двигаться чуть быстрее и жёстче, не боясь причинить боль.
Мне нравится, очень нравится проникать в её тело на всю длину, жадно улавливать малейшие перепады в её настроении, вслушиваться в лёгкие стоны, переходящие в гортанные крики, когда мои толчки достигают нужной цели.
От каждого греховного сжатия узкой пульсирующей плоти вокруг меня я возношусь чуть ближе к небесам. А когда терпеть уже просто нет сил, я резко выныриваю из её влаги и помогаю себе рукой, извергая потоки семени прямо на её живот.
Ася тяжело дышит ртом, удивлённо смотрит, как я вытираю краем одеяла её кожу.
– Нам же не нужны последствия, – поясняю для неё.
Мне чудится проскользнувшее в самой глубине её глаз разочарование, которое неожиданно ударяет по мне.
– Куколка, я хочу, чтобы ты понимала…
– Я понимаю, Богдан, – она закусывает губу, сдерживая слёзы.
Да ничего ты не понимаешь, – хочется возразить мне.
А я не могу объяснить. Всё, что мне остаётся, это только удерживать Асю от знаний, что её судьбу – равно как мою – решила кучка зажравшихся мудаков. И, глядя на неё, я понимаю, что попробую перевернуть весь этот грёбанный мир, лишь бы она никогда не столкнулась с этой правдой.
После душа мы спускаемся на завтрак. Ася беспечно болтает, а я слушаю и верю, что мы справимся. Это же не может быть так сложно, верно? Разве я не могу быть чуточку лучше, чтобы она была счастлива? Чтобы улыбалась вот так вот?
Залюбовавшись Асей, я позволяю себе расслабиться, а зря.
Приняв подобие решения, выбрав Асю, я выпускаю из вида то, о чём мечтал всего несколько часов назад. Убраться подальше? От неё? Я, вероятно, спятил!
