моментально получив ослепление, максимально быстро попятились в том же направлении, постоянно пихаясь Щитами в попытках держать их между собой и условным противником.
А затем сквозь него полетели пули. Много пуль. Хороших, злых, автоматных пуль, зло визжащих свои смертельные песни в рикошетах от каменных стен.
Мы сбежали на второй этаж, нырнув на один из лестничных пролетов, сразу оказавшись в лабиринте из небольших помещений, соединенных друг с другом арками и небольшими коридорчиками.
— Всё, Дайхард, — выдохнула стремительно перезаряжающаяся Тернова, — Теперь ты обязан всех убить! Понял?! Обязан!
— Чего это ты вдруг?! — занимаясь тем же самым, полюбопытствовал я.
— Мишлен не знает, где мы!
— Я тебе куплю другого кота, — щедро пообещал я.
— Даже не шути так! — зло зыркнула на меня девушка, а затем, закусив губу, застыла в коротком замешательстве.
— Ты чего!? — прошептал я, борясь с желанием потыкать замершую девушку пальцем. Отхлынувший после снятия проклятия мнительности адреналин даже не думал возвращаться.
— Нет, там явно ревнитель. И автоматчики… — сама себе под нос пробурчала боярыня.
— Ну да, нас же предупреждали, — хмыкнул я, запихивая полуавтоматический пистолет себе за пояс сзади как какой-нибудь негритянский рэпер. Акаи-бата, занимающиеся порталами, здесь сидят со своими свитами. Вряд ли в составе этих свит стриптизерши.
— Дай меч, — внезапно попросила девушка.
— Чё? — не понял я.
— Дай. Мне. Меч. Быстро! — куда злее прошипела она. И чего она постоянно шипит? Вот кому нужна жена, которая вечно шипит?
Вытянув из ножен меч, я протянул его Терновой. Время было пусть не на исходе, но мысль о том, что там, где-то внизу, шарятся автоматчики… заставляла нервничать.
Сразу она его не взяла, а сначала извлекла свой любимый шампур из зонтика, с некоторым сожалением откинув «ножны» на пол. А вот потом…
— Ну ни хрена же себе… — прошептал я, глядя, как чудовищно длинные косы Кристины Терновой, все четыре, аккуратно, но уверенно обвиваются кончиками вокруг рукоятей ее шпаги и моего меча. А затем эти огромные черные тентакли, сплетшиеся по две штуки, довольно уверенно потыкали воздух захваченным оружием!
— Хавном обойдешься, — задрав нос, объяснила мне девушка, а затем, не давая мне и слова сказать, куда серьезнее спросила, — Что мне делать? Вызывать Станиса или наложить сильное проклятие на местность? Я могу либо то, либо другое.
Станис мог дать стране угля, я помнил, как лихо материализованный даймон может раздавать по щам, но в прошлый раз он ломал морды ящерицам-дикарям, а тут был огнестрел и магия. Сомнительно, что его проекция неуязвима.
— Проклятие, — быстро решил я, — Сильное не надо, если есть выбор. Максимально надоедливое и мешающее. Есть что-нибудь такое?
— Ну…
Проклятия, как оказалось, штука тонкая. Для большинства из них нужно иметь какую-то органику, выдавленную или состриженную с человека, некоторые требуется передавать через прикосновения, а часть вообще завязана на отдельно проклинаемый предмет, который предполагалось сунуть жертве куда-нибудь так, чтобы она с ним постоянно таскалась. Но книги Короля Терний предлагали куда более изощренный арсенал воздействий…
Мы с Кристиной вполне могли и сами причинить боль, убить, заставить кровоточить и страдать. Её магия, быстро распространившаяся в воздухе еле заметными черными струйками эфирного дыма, позволила нам знать, где находятся жертвы.
— Сука!! — истошно выкрикивает человек, совершенно не желающий подавать голос, но не могущий сдержать рвущиеся из груди крики, — Срать! Дерьмо! Кхххррр…
Последнее? Это от филигранного тычка острием рапиры в горло. Кажется, боярыня даже попала меж позвонков, моментально парализуя заблудившегося и отвлекшегося человека, чем обрекая его на скорую смерть.
— ****!!! Скотство! Раз… — и вторая жертва, получившая в почки широченное лезвие хавна, начинает тихо дёргаться, аккуратно придерживаемая мной.
Третий проклятый недержанием речи занят тем, что с силой бьет себя по лицу, умудряясь тем самым сдержать рвущиеся из груди вопли. Это мешает ему навести на меня автомат, я успеваю первым. Короткая сухая очередь из трех патронов прошивает грудь человека, одетого в полувоенную форму.
— Ыг-выф! — тихо-тихо ругаюсь крадущийся я, сдерживая рвотный позыв. Мой рот плотно забит тряпкой, а еще одной обвязан сверху. Да, проклятие действует и на меня.
— Говно! ***ство! Игорь! Сюда! — отрывисто выкрикивает кто-то неподалеку, а затем пытается ворваться в комнату, где мы только что грохнули четвертого, засевшего в темном углу и закусившего себе руку до крови. Человек, громко изрыгая ругательство, улетает назад от моего разворачивающегося Щита, а затем, смачно ударившись затылком о стену, обмякает. Через секунду в его солнечном сплетении торчит надгробием хавн.
С одной стороны, это было легко. Щит пользователя гримуара — та еще злодейская вещь, позволяющая нагло переть вперед на ружья и автоматы, ну а длиннющие косы Кристины, которыми она, как оказалось, великолепно умеет управлять, так вообще что-то за гранью добра и зла. Волосяные щупальца не были сильными или крепкими, но это вовсе не требуется, когда у тебя там зажаты длинные и очень острые клинки. Сунуть такой под коварным углом в шею орущему человеку, безнадежно стреляющему в выставленный Щит — милое дело.
Ну, почти.
Блюющую девушку, только что вскрывшую какого-то бедолагу как рыбу, пришлось прикрывать, причем не от непосредственной опасности, а от фонтана крови, который она же и устроила. Именно этот момент и выбрал один из умников, чтобы подловить нас в таком неудобном положении. Он, незаметно вползя в комнату с одной рукой, закушенной во рту, умудрился выпалить два раза, одной пулей надорвав мне камзол и кожу на руке, а вот вторую всадив прямиком в ляжку сзади, от чего я, неуклюже взмахнув руками, свалился на пол. Здесь бы и поймать третью, последнюю пулю, но выручил Мишлен, напрыгнувший на агрессора сзади.
Когда я, побарахтавшись пару секунд, всё-таки извернулся с оружием в нужную сторону, кот уже, вцепившись передними лапами в затылок орущего мужика, нанес задними, с выпущенными когтями, несколько страшных по силе ударов, располосовав человеку всё лицо на ленточки для бескозырок. Пуля, которую я всадил жертве кошачьего гнева в грудь, была актом милосердия.
Он, этот «везунчик», оказался последним, кого отрядили на охоту за нами. Враг, прекрасно понявший, что силы более чем не равны, начал отступать, а мы, после перевязки, наоборот, преследовать. Проще говоря, мы отправились в погоню за акаи-бата и их приспешниками, принявшимися банально удирать.
…по крайней мере я так думал, вовсю хромая мимо площадки, на которой радостно светилось несколько работающих порталов, расставленных в геометрическом порядке.
— Стой, ты куда?! — потребовала ответа Тернова, так и не вернувшая мне меч.
— За ними, — объяснил я, — Уйдут же.
Грохот обвала, донесшийся до нас, лучше, чем что-либо доказывал справедливость моих слов. Но не их умноту.
