А вот ему позарез нужна машина. С машиной все в его жизни пошло бы по-другому. Вместе с машиной он получил бы свободу и перестал бы одалживаться у Керни или кого-нибудь другого. Он не зависел бы от погоды, дороги, камер, восьмидесятилетнего старичья, которому водить машину уже не по глазам. Будь у него машина, он вихрем проносился бы мимо глупых богомольцев, и их клячи не дышали бы ему в затылок на каждом подъеме. С машиной он стал бы самостоятельным человеком. И, возможно, набрался бы смелости и пригласил погулять ту девушку, которую видел в пятницу в здании суда.
Господи, какая же она красивая. Синие глазищи, длинные густые волосы, улыбка, способная остановить часы. Она ему улыбнулась, ему, и он до сих пор балдел от этого. Посмотрела ему прямо в глаза и улыбнулась, как будто и не думала, что он паршивый выродок с Юга. От улыбки ее носик вздернулся, и веснушки на нем запрыгали.
Увидеть бы ее еще раз, но он не знал, как ее зовут, и потому не мог позвонить ей. Да, в общем, если б знал, все равно не решился бы. С девушкой трудно говорить даже тогда, когда видишь ее лицо и догадываешься, о чем она думает, а телефон, когда приходится звонить девушке, — просто орудие пытки. Ну, позвонит он ей, а она, наверно, уже знает, кто он такой, что делал в кабинете шерифа, и будет сидеть с трубкой в руках, молчать, чертить в розовом блокнотике глупые рожицы и колкие слова… Нет уж, он должен видеть ее, а иначе и заговаривать не стоит. Вот тут, чтобы произвести впечатление, и пригодилась бы тачка.
После долгого спуска шоссе пошло вверх. Трейс крутил педали стоя, велосипед под ним вихлялся из стороны в сторону, плечи и ноги ныли от напряжения, по лбу градом катился пот, а белая футболка прилипла к спине.
У него был бы сейчас автомобиль, если б они остались в Атланте, а мать не развелась с Броком, и не развалюха с вешалкой вместо антенны, как у Керни Фокса, а крутая спортивная машина, приземистая, быстрая, дорогая, сверкающая, как компакт-диск, со стереосистемой и антирадаром, чтобы полиция не цеплялась. Уж Брок расстарался бы — не потому, что его заботило, чего хотелось Трейсу. Просто чтобы потешить свою гордость: мол, у «его сына» тачка что надо.
Но они уже не в Атланте, и мать уже не замужем за Броком. Как-то Трейс завел разговор о покупке второго автомобиля, а в ответ услышал, что они едва могут позволить себе даже тот, на котором ездит она, не говоря уж о другом для него и страховке в придачу. Больше он ни о чем не спрашивал. Мать, как и он, никакого удовольствия в бедности не находила, да и не виновата она, что этот гов-нюк ее бросил. Трейс знал всю подоплеку истории, кто кому что сделал и кто в результате остался по уши в дерьме.
Он хотел только позаботиться о себе сам, вот и все. Он давно уже не маленький мальчик, которому мамочка должна вытирать сопли, а мужчина. А мужчины сами о себе заботятся, сами могут постоять за себя и за своих друзей, сами делают то, что нужно сделать. И он, Трейс, найдет себе работу и купит себе машину сам.
Керни давно твердил, что самый быстрый способ сделать бабки — сбыт наркоты. Божился, что ему переправляют товар из Остина через одного типа, байкера в Лоринге, и он мог бы по дружбе поделиться с Трейсом, если тот займется продажей. Но Трейс наотрез отказался: мать и без того боится, что он опять начнет употреблять сам. Если его застукают с «дурью», она точно шкуру спустит, не говоря уж о том, что с ним сделает шериф. Да и Керни, если вдуматься, не на «Роллс-Ройсе» катается, и стереосисте-мой у него в тачке не пахнет. В этом кретинском городишке, где до сих пор ездят на лошадях и пашут плугами, на наркотиках много не наваришь. Да и вообще, он с этим завязал. Овчинка выделки не стоит.
Подъем остался позади. Трейс отпустил руль, выпрямился, и велосипед птицей полетел под гору. На горизонте показался Стилл-Крик с каменными домиками, похожий на картинку из старинной книги. На краю города возвышалось уродливое нагромождение металла — элеватор, рядом с которым фургоны амманитов, стоявшие у коновязи, казались просто игрушечными. Мейн-стрит осталась в стороне, а Трейс, не сворачивая с шоссе, выехал к западной окраине города.
До сих пор с работой ему не везло. Джарвис его просто послал, Арни из «Красного петуха» объяснил, что не может нанять того, кому по возрасту еще нельзя пить. В «Пиггли-Виггли» управляющий заявил, что мальчишек-рассыльных у него хватает, хотя Трейс доподлинно знал, что после того он нанял уже двоих новеньких. Шансов на успех оставалось все меньше. Одним из многих недостатков жизни в этом паскудном городишке было то, что выбирать здесь особенно не из чего. Но вчера вечером он узнал еще об одном месте и преисполнился решимости получить его.
Притормозив у заправки «Тексако», он прислонил велосипед к стене и заскочил в уборную помыть руки и глянуть на себя в зеркало, все ли в порядке. Дома он принял душ и воспользовался дезодорантом, но что толку. После гонки по жаре и пыли небось и незаметно, что вообще сегодня мылся. Он задрал руку, понюхал под мышкой. Потом, конечно, попахивает, ничего не поделаешь. Даже если еще раз вымыться до пояса в крохотной раковине, все равно футболку надевать ту же самую, пропотевшую и несвежую. Лень напрягаться, подумал он сначала, но напо
Мнил себе, что мужчина должен в любой ситуации делать все возможное.
Горячей воды не было. Покрутив с минуту кран во все стороны, Трейс намочил в раковине скомканные бумажные полотенца, решив, что холодная вода даже лучше: от нее меньше потеешь. Он снял очки, аккуратно устроил их на полочке у зеркала, как следует намылился и обтерся мокрым комом бумаги. Закончив, надел футболку и аккуратно заправил ее в джинсы. Затем вытащил из кармана расческу, привел в порядок волосы. Прическа — это важно. От типов с грязными, нестрижеными или нечесаными патлами работодатели шарахаются как от чумы. Наконец, он тщательно протер очки и водрузил их на нос.
Пожалуй, теперь он выглядел нормально — насколько было возможно в данных обстоятельствах. Во всяком случае, для разнорабочего в «Шефер моторе» вид подходящий. Уж получше, чем у того парня, которого он видел вчера на стоянке рядом с баром. Тот уволился, потому что нашел себе работу на большой свиноферме на границе штата Айова. Да, ему действительно только со свиньями в таком виде и возиться. Трейс подумал, что уж он-то подаст себя во сто раз лучше. Эта работа ему нужна, чтобы купить себе машину. Наверно, Шефер, как торговец автомобилями, его поймет.
Настроив себя таким образом, он вышел на залитую жарким предвечерним солнцем стоянку, сел на велосипед и поехал к конторе Шефера.
Аарон укладывал в ящик инструменты и слушал рассказ Элизабет о разгроме редакции «Клэрион» и стычке с Гартом Шефером. Сегодня, уже к вечеру, он починил амбарную дверь и теперь стоял напротив Элизабет у посеревшей от дождей стены, с угрюмым видом созерцая дело рук своих. Прислонившись спиной к стене, Элизабет говорила и лениво разглядывала Аарона, думая, что, хоть нельзя считать всех амманитов психически нездоровыми, с Аароном все же что-то не так. Всему свое место и все на своих местах. Эта его болезненная аккуратность, эти инструменты, скрупулезно разложенные по назначению и размеру, — отвертки, плоскогубцы, стамески, резцы. Прямо как Дэн с его письменным столом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
