– Ты ужинала? – спросил Рейф хриплы и дрожащим голосом.
Джилли покачала головой.
– Я решила дождаться тебя.
– Прекрасно. Я ужасно проголодался, – сказал Рейф, признавшись про себя, что на самом деле хочет совсем другого.
Девушка встала и подала мужу небольшое блюдо с холодным ростбифом и сыром, положив туда толстый ломоть румяного поджаренного хлеба. То же самое она взяла и для себя.
– Вина? – предложил Рейф, поднимая бутылку.
– С удовольствием, – мягко произнесла Джилли и едва заметно улыбнулась, узнав этикетку. Это вино из винного погреба Энкантадоры, лучшее из лучших.
Она взяла бокал, предложенный Рейфом. В этот момент их глаза встретились, и Джилли вдруг почувствовала, что между ней и мужем появился холодок отчуждения. Но почему? Пытаясь растопить его, девушка заметила:
– Твой дом намного больше, чем я предполагала.
– И все же, – ответил Рейф, отпивая глоток вина, – есть дома и побольше.
Джилли с трудом сдерживалась. Что произошло? – спрашивала она себя снова и снова. Они разговаривали так вежливо и учтиво, как люди, только что узнавшие друг друга. И это в день свадьбы, причем свадьбы по любви!
– Достаточно большой, чтобы выделить жене отдельную комнату.
– Она тебе не нравится? – спросил Рейф. Джилли пожала плечами.
– Моя комната очень мила, но дело не в этом.
– А в чем?
– Я считала, что у нас будет общая спальня.
– В Англии жены и мужья спят отдельно.
– Но мы не в Англии, а в Техасе, – отрезала Джилли.
– Знаю. – Рейф заставил себя улыбнуться. – Но нам нужно время, чтобы привыкнуть к этому.
Джилли была озадачена. О чем он говорит?
– Должно быть, я плохо объяснил, – продолжил Рейф. – Понимаешь, большую часть своей жизни я провел в одиночестве. Принимал все решения сам, и касались они только меня одного. Сегодня днем все изменилось. – Он встал и поставил тарелку на стол, так ни к чему и не притронувшись. Ему и в самом деле хотелось дать Джилли время, чтобы привыкнуть к роли его жены, хотелось ухаживать за ней и постепенно приблизиться к тому, что у них будет одна спальня. Но Рейф боялся, что она не поймет этих объяснений.
В голову Джилли пришла страшная мысль: а не жалеет ли Рейф о том, что так поспешно на ней женился, считая, что таков его долг? Что, если они будут спать раздельно и он потребует развода, мотивируя его отсутствием супружеских отношений?
Или она успела чем-то разочаровать Рейфа? Наскучила своей наивностью и неопытностью? Неужели он женился из жалости или обостренного чувства благородства? «Господи, – беззвучно шептала девушка, – это разобьет мое сердце».
Рейф не подозревал о том, что творится в душе жены, думая об одном: нужно поскорее выбраться из этой комнаты, чтобы не потерять голову от желания. Видеть Джилли в тонкой ночной рубашке и делать вид, что остаешься равнодушным? Нет, это выше его сил.
– Думаю, будет лучше, если мы поспим какое-то время в разных спальнях.
– Ты уверен? – чуть слышно спросила девушка.
– Да, – ответил Рейф срывающимся от волнения голосом. – Сегодня был трудный день, а завтра утром мы будем осматривать ранчо. Поэтому я ухожу, чтобы ты смогла хорошенько отдохнуть.
Джилли, потрясенная услышанным, молча смотрела на мужа, который повернулся, собираясь выйти из комнаты.
– Неужели нужно просить мужа, чтобы он поцеловал жену перед сном? – спросила она.
Рейф тяжело вздохнул.
– Нет, – ответил он. Девушка замерла на месте.
Рейф осторожно коснулся ее губ, стремясь сделав это как можно более целомудренно, но когда их губы встретились, он тотчас забыл о своем намерении.
Сумев совладать с собой, Рейф осторожно снял руки жены и оторвался от ее губ, резко повернулся и стремительно вышел из комнаты, оставив дрожащую Джилли стоять на то же месте.
Постояв так некоторое время, девушка забралась в одинокую постель, накрылась с головой одеялом и горько заплакала.
* * *
Рейф никогда не думал, что проведет первую брачную ночь в одиночестве. Его красивая нежная жена испытывала те же чувства совсем близко от него, через несколько комнат. Он мог положить конец мучениям: достаточно встать с кровати и принести ее к себе в комнату. Но что он докажет? Свою страсть? Она и так знает об этом.
Рейф решил придерживаться своей тактики в отношении жены, пусть даже ценой бессонных ночей и бесконечных часов самобичевания. Он любит Джилли.
Рейф посмотрел на полотно, висящее над камином: богато украшенную, позолоченную рамку, обрамлявшую некогда картину, заменила другая – из прекрасного темного дерева, гораздо больше, по мнению хозяина, подходившая.
В чистых и ласковых глазах девушки на портрете он увидел всю любовь, на которую только способен мир. Когда-нибудь Джилли все поймет. Обязательно поймет.
ГЛАВА 23
– Какая она красивая! – воскликнула Джилли.
– Я так и знал, что тебе понравится, – ответил Рейф, вручая ей поводья. Он слегка отступил, чтобы полюбоваться, с какой радостью жена принимает подарок. Джилли ласково потрепала лошадь по холке.
– Прекрасная пара твоему Паладину. Кобыла тихонько заржала и замотала головой под нежными прикосновениями рук хозяйки.
Джилли пришла в восторг от такого сюрприза. Они женаты три недели, и каждый день она получала от Рейфа подарки. Однажды он преподнес золотые, с гранатовыми глазками, сережки, в другой раз – набор разноцветных лент. Каждое утро Джилли ожидало что-то новое и неожиданное.
Можно было сожалеть об однообразии ночей – они расходились каждый по своим спальням, словно брат и сестра, а не муж и жена, и поэтому Джилли особенно остро воспринимала те мгновения, когда их руки случайно ли, намеренно ли соприкасались. Испытав всю сладость супружеского ложа, она гораздо труднее переносила одиночество ночей. Много раз Джилли лежала без сна, страстно желая видеть мужа, перекинуться с ним хотя бы словом, но приходилось ждать утра.
Она не знала тайных способов, которые помогли бы ей завлечь мужа в одинокую постель, да если бы и знала, то не воспользовалась бы ими. Ей постоянно вспоминались слова Тори, что Рейфу необходимо дать время. Это и удерживало ее от желания броситься к мужу и окружить его любовью. Джилли терпеливо ждала и молила Бога, чтобы тот послал им ребенка.
– Где же ты взял эту красавицу? Рейф только улыбнулся.
– На ранчо Дона Себастьяна, он уже несколько лет разводит эту породу лошадей. – Рейф тихонько свистнул, и его жеребец послушно подбежал к нему. Он угостил коня морковкой и прошептал что-то ласковое.
– Как хорошо он тебя слушается, – заметила Джилли.
– Паладин знает, что я никогда не обижу его и не сделаю больно. Обращаясь с ним дурно, ничего не добьешься. – Он посмотрел на жену. – Доверие. Любовь. Только этим можно чего-то добиться. И еще добротой, – прибавил Рейф. – Я понял, что только тогда достигнешь желаемого. С животным нужно обходиться ласково, чтобы оно постепенно привыкало к твоим прикосновениям и голосу. А в результате станет послушным тебе. – Рейф тихонько прошептал Паладину какую-то команду, и жеребец, легко согнув одну ногу, поклонился. Восхищенная мастерством лошади, Джилли захлопала в ладоши.
