Читаем без скачивания Темное вожделение - Кристин Фихан

Жак схватил горсть ее рыжих волос, мокрых и потемневших от проливного дождя. Он убеждал ее, настойчиво работая своими бедрами, поглощенный жаждой ее прикосновения. Она мягко насмешливо рассмеялась, когда ее горячий, влажный рот скользил по нему. Жак застонал и прижал ее к себе, поднимая свое лицо навстречу сильной буре.

— Ты должна понимать это, Шиа. Ты не можешь это делать, не понимая. — Слова вырывались из него с трудом, будто причиняя боль, словно из самой души.

Шиа сжалась, удерживая, следуя за неумышленными толчками, намеренно соблазняя его дальше. Он поднял ее, пряча свое лицо в изгибе шее, дыша глубоко, стараясь восстановить хотя бы подобие контроля. Руками обхватив талию, поднял ее.

— Положи свои ноги мне на талию, любимая. — Он мягко покусывал ее шею, вонзая зубы, а потом языком ослабляя боль.

Шиа обхватила его руками за шею, устраиваясь на нем, ощущая напряженную толщину того, чему он настойчиво искал вход. Жак был таким большим, горячим, она боялась, как бы они оба не вспыхнули в огне. Прежде, чем она смогла расслабиться, он вошел в нее, полностью наполняя. Она прокричала его имя. Звук затерялся в сумасшествии бури, бушующей вокруг них.

Дождь хлестал по лицу, стекая по бледным плечам, вниз по ее полным, блестящим грудям, формируясь в капельки на пиках, привлекая внимание к соскам. Жак ловил воду своим ртом, его тело сильно вонзалось в нее. Огонь сжигал их, уничтожая, перемещаясь между ними. Шиа была жаром, захватившим его, удерживающим его, завлекая все глубже и глубже в ее волшебное нутро.

Губы Жака нашли ее снова, немного жестоко, жадно питаясь, доминируя, предъявляя свои права на нее, ставя клеймо навечно.

— Открой свой ум моему. — Послышался шепот у ее шеи.

Она чувствовала его рот на изгибе своего плеча, его зубы, а потом жар и ощущение голода.

— Открой мне свой разум, Шиа. Впусти меня и держи меня там. — Шепот напоминал сеть волшебника.

Он соткал такую сильную сеть, что у нее не было даже желания отказывать ему в чем-либо.

Жак вошел в ее тело, проникая сквозь барьер разума, требуя сердце. Мгновенно все стало по-другому. Он ощущал ее наслаждение, такое сильно, что она почти горела с ним. Она чувствовала его удовольствие, взметнувшееся до самых звезд, напряжение сильного тела, желание доставить удовольствие ей первой. Жак хотел мира для нее, жаждал обладать ею, любящей его таким, каким он был, больным, сломанным и почти сумасшедшим. Шиа могла видеть его душу, животное на поводке, всегда сражающееся за получение контроля. Видела его страх потерять ее, страх того, что станет вампиром, тем, кого ненавидел и на кого охотился его вид. Ощущала его сильную потребность защищать ее, держать в безопасности, понравиться ей. Он хотел добиться уважения и любви, быть достойным её. Жак не пытался скрыть демона в себе, темного, уродливого, настолько жаждущего мести, чтобы нуждаться в хранителе.

Шиа позволила ему увидеть свое абсолютно одинокое детство, страхи по поводу того, чтобы жить с кем-то, потребность в самоконтроле и дисциплине, желание к нему и тайные мечты о детях и семье.

Руки Жака напряглись, он рассмеялся мягко и торжествующе. Она видела худшее в нем, и ее тело все равно отвечало ему, встречая каждый его толчок с сильным и огненным трением. В ней пылал голод и потребность в нем и хрупкой связи, которую она собиралась пережить. Он впился в ее рот, так же как и в тело, дико и с некоторым сумасшествием, полностью раскованно. Гром усилился и пророкотал, а она мягко вскрикнула, хватаясь за него, когда ее тело сжалось вокруг него, вознося к звездам. Его хриплый вскрик затерялся в ярости бури, когда его тело, казалось, рассыпалось, взлетело и взорвалось, словно вулкан.

Уставшая и пересыщенная, Шиа положила голову ему на плечо, когда он прислонился к стволу ближайшего к ним дерева. Дождь охладил их горячие тела, проникая через дикое желание и жгучий голод, и к тому же ограждал от нападения людей.

Очень мягко, Жак спустил ее на землю, удерживая за талию, чтобы помочь ее дрожащим ногам удерживать вес. Шиа подняла руку, чтобы откинуть свои приглаженные дождем волосы назад. Он поймал ее пальчики и поднес руку к своему рту.

— Ты сейчас красивее, чем я когда-либо видел.

Она улыбнулась и покачала головой.

— Ты сумасшедший, знаешь это? Это одна из самых сильных бурь, которую я когда-либо видела, а я даже не замечала этого до сих пор.

Он усмехнулся с некоторым намеком и потер переносицу.

— Это кое о чем говорит.

— Точно, — согласилась она. — Что ты сумасшедший, и я, похоже, тоже.

Его руки обхватили ее попку и притянули к своему твердому телу, его лицо спряталось в изгибе ее плеча, пока он наслаждался моментом. Жак никогда не забудет, как она выглядела, такая дикая и красивая внутри бури с ее полным приятием его, несмотря на разрушенный ум и демона на поводке.

— Это никогда не пройдет, Шиа, то, что мы чувствуем друг к другу. Это никуда не денется. Это будет становиться сильнее с каждым столетием. Так что тебе не стоит волноваться о потере силы чувств.

Он ощутил ее улыбку своей обнаженной кожей, маленький поцелуй, когда она прижалась к его груди.

— Я бы не выжила. И не уверена, что могу стоять самостоятельно.

— Я помогу тебе в этом. — В его голосе слышалось поддразнивание, вкрадчивые нотки, и она почувствовала, как Жак прижал ее ближе, ощущая его напряженную и готовую длину своим животом.

— Ты действительно ненормальный. Мне совершенно не хочется быть мокрым покрывалом, а дождь просто стекает по нашим телам. — Шиа рассмеялась, поскольку, пока говорила, ее тело переместилось ближе к нему, неспособная предположить, что они могут сделать больше, чем цепляться друг за друга после такого дикого соития.

Он повернул ее так, чтобы она оказалась у дерева. Его большое тело, ограждало ее от проливного дождя. Руки Жака обхватили ее лицо, и он нагнулся к ней, целуя слегка припухший рот.

— Мне никогда не будет достаточно тебя даже через столетия. — Его руки двинулись вниз к ее грудям, потом к плоскому животу, чтобы задержаться там, прижимаясь растопыренными пальцами. — Я не могу дождаться, когда наш ребенок будет расти в тебе. — Его глаза потемнели. — Я никогда не думал, что смогу поделиться тобой с кем-то, но мысль о нашем ребенке, заставляет меня желать тебя еще больше.

— Притормози, варвар, я думаю, мы должны сначала узнать друг друга получше. Мы сейчас представляем эмоциональных калек, а это нехорошо для воспитания.

Он мягко рассмеялся в ее губы, прежде чем поцеловал снова.

— Я знаю, что у тебя в уме и сердце, единственная. Это не так страшно для меня. Как только ты что-то решишь, то твердо придерживаешься этого. Это то, что делает тебя хорошим исследователем.