Читаем без скачивания Темное вожделение - Кристин Фихан

Шиа сразу почувствовала его желание подчинить ее, заставить принять решение. Она буквально падала в глубину его глаз. Его голос пробормотал в ее голове низкую команду, которой ей было трудно сопротивляться.

«Ты примешь то, что предлагает целитель».

Грегори уже придвигался, его мягкий голос добавлялся к силе Жака. Он прокусил свое запястье и поднес его ко рту Шиа. Аромат пересиливал все, вызывая жуткий голод и потребность внутри нее. Рука Жака нажимала на ее затылок, пригибая к жидкости жизни, исцеляющей древней крови, которая вольет власть и силу в тело.

— Она решительная, Жак, — проговорил Грегори мягко.

Шиа боролась с принуждением, отказываясь питаться. Богатая кровь, столь мощная, текущая в ее голодное тело, не ослабила ее сопротивление, а наоборот, сделала сильнее. Грегори видел, как Жак вздрогнул, когда Шиа боролась с принуждением. Память Жака была обрывочной, он мог становиться безумцем время от времени, но его чувства к Шиа были сильными и правильными. Целитель преднамеренно понизил на октаву свой голос, используя его чистоту, чтобы убедить Жака.

— У нас немного женщин, они единственная надежда для нашего народа. Один из самых верных способов истребить наш народ, это убить наших женщин. Их нужно охранять всегда. Убийцы снова вернулись на нашу землю. Сама земля стонет под их ногами.

— Шиа видела их. — Жак насторожился, поскольку Михаил приблизился, все еще не доверяя себя человеку, который так близко подошел к Шиа. — Они однажды почти поймали ее.

— Пей, Жак. Я предлагаю добровольно свою жизнь тебе, поскольку ты очень много раз делал это для меня. — Михаил прокусил свое запястье и протянул его брату.

Мгновение, и богатая кровь полилась в его рот, принося с собой вкус и волну власти, фрагменты воспоминаний. Михаил, смеющийся и снимающий Жака с дерева. Тело Михаила, низко присевшее, в защитной позе перед ним, так как вампир с пятнистыми коричневыми зубами начал удлинять ногти, похожие на кинжалы. Михаил, нежно держащий тело Рейвен, реку крови. Землю и небо, сходящие с ума вокруг них, Михаил, смотрящий на Жака с безнадежным решением присоединиться к своей Спутнице жизни в ее выборе.

Глаза Жака переместились на лицо Михаила, исследую каждый его дюйм. Этот человек был лидером, опасным, сильным хищником, который умело управлял их вымирающим видом в течение многих столетий, обходя ловушки. Тот, за кем такие, как Грегори, хотели следовать. Что-то внутри Жака побуждало защитить этого человека.

«Михаил».

Голова Михаила поднялась. Он так ясно услышал эхо своего имени в голове. Тот канал, по которому это пришло, был таким знакомым и близким, но был быстро потерян.

Жак был настолько отвлечен своими всплывающими воспоминаниями, что его концентрация на удержании Шиа уменьшилась. Шиа почувствовала его невнимание и подобралась в ожидании. В тот момент, когда было снято принуждение, она отвернула свою голову от запястья Грегори и отпрянула подальше. Резко распахнув тяжелую дверь, Шиа выбежала в яростную бурю.

Воздух в комнате сразу стал безмолвным, наполняясь своего рода злорадной тьмой. На лице Жака появилась гранитная маска, его черные глаза сразу стали тусклыми и невыразительными. Он вял последнюю каплю жидкости, потом тщательно закрыл рану и поднял голову.

— Благодарю вас за вашу помощь, но теперь я должен попросить вас уйти. Возможно, завтра ночью ты попробуешь свои силы в исправлении моего ума, целитель. — Его пристальный взгляд был наполнен ночью, в интонации отразилась его темная цель.

— Жак… — нерешительно замялась Рейвен.

В этом незнакомце было больше от животного, чем от человека, он был не нежным шурином, которого она когда-то знала. Раньше Жак был переполнен ленивой игривостью, смехом и ребяческими выходками. Теперь он был существом без милосердия, опасным и возможно безумным.

Михаил тихо потянул ее из комнаты, его тело уже начинало терять свои очертания.

«Они должны самостоятельно справиться с этим, любовь моя».

«Он кажется таким опасным».

«Он не сможет навредить своей Спутнице жизни». — Михаил постарался отважно поверить этому.

В Жаке была тьма, пугающая пустота, которую ни один из них не смог пробить. Грегори задержался в дверном проеме.

— Прими меры предосторожности, когда спишь, Жак. На нас охотятся. — Он так же замерцал и исчез, возвращаясь в ночь.

«Грегори, он навредит ей?» — Несмотря на свои уверения Рейвен, Михаил понимал, что он не может рисковать здоровьем Шиа.

И если существовал хоть кто-то имеющий возможность оценить размер нанесенных повреждений уму Жака, то это был целитель.

«Он думает о ее наказании за импульсивное поведение», — мягко ответил Грегори. — «Но я могу чувствовать, как его ум изменяет решение, видя, что эмоции подавляют ее. Жак пытается рассердиться на нее, но у него это не получится».

Древняя кровь полностью возвратила Жаку его силу. Он чувствовал свою огромную власть, снова наслаждался ею. Босиком он прошел чрез комнату к двери и глубоко вдохнул. Несмотря на бурю, он точно знал, где была Шиа. Он никогда полностью не покидал ее головы. Жак мог ощущать ее сумбурные чувства: панику и отчаянье, потребность убежать в Карпатские горы. Избежать встречи с ним.

«Возвращайся ко мне, Шиа».

Это прозвучало как приказ, и он хотел бы, чтобы она подчинилась ему, надеясь, что не придется вынуждать ее сделать это.

Шиа перепрыгнула через гниющее бревно и резко остановилась под ветвями огромного дерева. Приказ был настолько явным, сильным, безо всяких эмоций. Она постаралась разбудить внутри себя гнев. Но не знала как. Это было абсолютно ново для нее. Она не могла забыть, что и прежде у нее не получалось сердиться. Шиа обычно опасалась чувствовать что-либо вообще. Предпочитая анализировать случившееся.

«Пожалуйста, попытайся понять меня, Жак. Я не смогу стать часть всего этого».

«Я не буду обсуждать с тобой побег. Возвращайся ко мне, сейчас же».

Приложив усилие, Шиа ухватилась за верхние ветки дерева. Отсутствие гибкости у Жака по этому вопросу пугало ее больше, чем мог бы испугать его гнев. Она чувствовала силу внутри него, его полную уверенность.

«Я не буду возвращаться. Я не могу. Живи своей жизнью, Жак. Теперь она вернулась к тебе».

Если бы только Жак мог испытывать эмоции в течение прошедших столетий, то тоже боролся бы, как и она, за то, чтобы удержать все под контролем. Все казалось таким интенсивным. Она хотела спокойствия, безмятежного мира, который бы понимала, где могла спрятать свои эмоции и управлять разумом.

«Ты не сможешь выиграть эту битву, Шиа». — Это прозвучало как предупреждение, не меньше.