Читаем без скачивания Темное вожделение - Кристин Фихан

«Ты не сделаешь этого, Жак. Сейчас ты мне нужен в нормальном состоянии. Я стараюсь все уладить, но если будет драка, то я сойду с ума, обещаю тебе. Пожалуйста, помоги мне сейчас. Пожалуйста». — В ее голосе послышались слезы и уязвимость, которую Жак никогда не видел у нее.

Руки Жака обхватили ее, укачивая, словно в колыбели, успокаивая, пока он старался изо всех сил восстановить самоконтроль. Ее боль, казалось, только добавляла ему сил. Он поднял голову и черными глазами осторожно посмотрел на двух мужчин. Михаил и Грегори выглядели непринужденно, но, тем не менее, он чувствовала их настороженность. Он заставил себя улыбнуться, а затем небрежно пожал плечами.

— Я боюсь, мой разум еще не совсем выздоровел, как смогло тело. Вы должны проявить терпение ко мне. Пожалуйста, проходите в наш дом, как гости. — Формальные слова были произнесены.

Михаил закрыл дверь.

— Спасибо, Жак. Мы только хотим помочь тебе и твоей Спутнице жизни. — Он намеренно сел, поставив себя в уязвимое положение.

Рейвен устроилась на подлокотнике его стула. Грегори пересек комнату обманчиво ленивыми шагами. Он шел с плавным изяществом, граций животного, но Жак хорошо понимал, что целитель помещает себя между парой и им.

«Грегори. Древний. Темный». — Померцали слова в его голове.

Грегори был очень опасен.

— Я помню совсем чуть-чуть из своего прошлого, — сказал Жак мягко. — Возможно, будет лучше для всех, если Шиа и я поговорим с вами. Я хорошо знаю, что неуравновешен, и мне не хотелось бы, чтобы кто-то пострадал.

Шиа повернулась в его объятьях, чтобы быть лицом к карпатцам.

— Мы ценим вашу помощь. Просто мы очень плохо знакомы со всем.

Серебристые глаза Грегори изучали ее бледное лицо, казалось, вглядываясь в ее душу.

— Вы врач?

Шиа задрожала. Голос целителя был невероятен. У этого человека была слишком большая власть.

— Да, я хирург.

Чувственная улыбка появилась на лице целителя. Он был приветлив, но Шиа отлично видела, что его глаза нисколечко не потеплели. Они были холодными и настороженными.

— Вы очень талантливы. Карпатцы не поддаются человеческому лечению. Но Жак исцелялся, несмотря на это. Мы очень обязаны вам.

— Вы были в состояние сделать за час то, чего я не смогла добиться в течение нескольких дней моей заботы, — слабо воскликнула она.

— Как вы смогли найти Жака, когда мы не сумели? — спросил Грегори как бы случайно, но она почувствовала в вопросе ловушку.

Шиа подняла подбородок и непокорно взглянула зелеными глазами.

— Семь лет назад, когда я еще училась, то почувствовала сильную боль. Ее невозможно было объяснить с медицинской точки зрения. Эта мука продолжалась в течение многих часов. С той ночи у меня появились мысли о замученном человеке, через боль призвавшем меня.

— А где вы были? — с сомнением спросил Грегори.

— В Соединенных Штатах. — Шиа провела дрожащей рукой по волосам и спрятала ее за спину.

Эти блестящие светлые глаза запутывали. Они, казалось, заглядывали в душу и видели каждую совершенную ошибку.

— Я знаю, это кажется странным, но это правда. Я понятия не имела, что в действительности существует такой человек и что он все это выносит. — Чувство вины нахлынуло на нее. — Я должна была раньше найти его, но я не верила… — затихла она, разрываясь от сожаления.

«Не надо, любовь моя», — приказал Жак, а его руки охранительно обхватили ее. — «Они не имеют права осуждать тебя. Ни один из них не пришел за мной. А ты сделала это, преодолев океан. А я не отнесся к тебе снисходительно».

Он прикоснулся губами к ее израненному горлу.

— Ты вернулась ко мне, несмотря на то, что я напал на тебя, — произнес он вслух намеренно, предупреждая карпатцев, чтобы они прекратили допрос.

— Ты, должно быть, испугалась, — мягко сказала Рейвен.

Шиа кивнула и послала Жаку мимолетную улыбку.

— Я определенно не встречала в своей практике таких, как он. — Она старалась разобраться в своем внутреннем мирке, перевернутом с ног на голову.

— Вы слишком молоды, чтобы быть врачом, — высказал свое наблюдение Михаил.

Шиа заставила себя впервые посмотреть на него. Жак и Михаил были очень похожи, стройные, с густой гривой волос, черными ледяными глазами. Оба несли с собой ощущение власти и уверенности в себе, и некоторые следы высокомерия, ко всему прочему. На внешности Жака сильно отразились испытания, выпавшие на его долю.

— А вы выглядите слишком молодо для того, кто прожил столько столетий, — возразила она, вспоминая ощущение его пальцев на своей шее.

Михаил признал ее, ответив усмешкой и небольшим поклоном.

Около нее Жак старался подавить рычание животного внутри него, вызванного воспоминаниями нападения Михаила. Шиа проигнорировала его.

— У женщины по имени Ноэль был ребенок: сын от человека по имени Рэнд. Вы знаете этого мальчика? Ему должно быть где-то двадцать шесть теперь, — спросила она.

Лицо Михаила превратилось в маску. Медленное шипение издал и Жак, инстинктивно отодвигая Шиа за спину.

«Будь очень осторожен, Михаил», — предупредил Грегори.

— Ноэль была нашей сестрой, — мягко сказал Михаил, — убитой через несколько недель после рождения ребенка.

Шиа кивнула. Эти слова подтверждали то, что ей рассказал ранее Жак.

— А ребенок?

«Мне это не нравиться, Грегори. Зачем ей нужно знать о ребенке Ноэль? Люди убили ее. Они широко раскинули свою сеть. Возможно, она является частью этого». — Голос Михаила зазвучал в голове Грегори.

«Жак бы знал». — Грегори был уверен в этом.

«А возможно и нет. Его разум болен».

«Он знал бы. Она не смогла бы это скрыть. Ты просто боишься за своего брата. Ты не посмотрел на нее своими глазами, а сразу принял в штыки. В ее глазах отражается много горя. Девушка привязана к человеку, которого совсем не знает, очень опасному, к тому, кто не единожды причинил ей боль. Она очень умна, Михаил. Знает то, кем стала, и изо всех сил старается принять это. Эта женщина не убийца».

Михаил наклонил голову в ответ на оценку своего старого друга.

— Сын Ноэль был убит семь лет назад, вероятнее всего, теми же убийцами, что пытали моего брата.

Если для Шиа было возможно побледнеть еще сильнее, то она сделала это. Она зашаталось, и Жак поддержал ее. Мальчик был его племянником, но Жак не помнил ребенка или кого-то другого, таким образом, боль, которую он чувствовал, пришла от Шиа. Ее единокровный брат, ее единственный шанс обрести семью.

«Я твоя семья», — мягко успокаивал Жак, его подборок потерся об ее макушку.

«Он был тем молодым человеком на второй фотографии, которую Уоллас и Смит показали мне. Я знаю, что это был он». — Шиа устало откинула свою голову ему на грудь. — «Я почувствовала мучительную боль, когда посмотрела на эту фотографию».