Удивленная и расчувствовавшаяся Керри сидела молча и смотрела на выразительное лицо Артура, рассказывающего о Гленбейдене. Нет, она бы не смогла описать Шотландию, которая живет в ее сердце, так, как это сделал он, уловить и впитать в себя самую ее суть за то короткое время, что он пробыл там. У нее вдруг появилось волшебное, немыслимое ощущение, что она знает Артура всю жизнь, и это ощущение связывает их сильнее, чем недели, проведенные в Гленбейдене.
За ужином это ощущение еще больше окрепло, когда Артур пересказал историю их первой встречи и невероятное путешествие по Северному нагорью, в которое она нечаянно втянула их обоих. Она растрогалась, узнав, что он совершенно не знал тогда, что ему делать, — а ей-то казалось, что он все знает и все умеет; сильное впечатление на нее произвело и то, что он не совершил ни одного ложного шага. Она рассмеялась вместе с Олбрайтами, когда он описывал свою первую встречу с братьями Ричи, потом тихонько взгрустнула, когда он заговорил о том, что, когда он впервые увидел Глен-бейден, у него перехватило дыхание. А Томас? О Томасе он говорил с нежностью, так замечательно описав его характер, что сердце Керри наполнилось теплом.
Олбрайты слушали его рассказ очень внимательно, а потому не заметили, что она не знает, как пользоваться столовыми приборами и какое вино с каким блюдом пить. Ошарашенная разнообразием тарелок, бокалов и рюмок, Керри только спустя много часов поняла, что Артуру удалось избежать объяснений, каким образом они оказались вместе в Лонгбридже.
Когда все снова собрались в салоне, любовь Керри к нему была уже так велика, что заполнила ее целиком.
Артур полагал, что им не удастся избежать наблюдательного взгляда Эдриена или веселого подшучивания Лилианы. Нет, он, конечно, был очень рад видеть их обоих, но совершенно не был готов ни к виду Керри, ни к тому, как прореагирует на нее его тело. С того момента, как она переступила через порог, окутанная облаком голубого шелка, он пребывал в состоянии горячечной очарованности.
Она была ошеломляюще хороша в этом платье; оно так прекрасно облегало все изящные изгибы ее фигуры, что казалось сшитым специально для нее. И еще его удивило, как свободно чувствует она себя в этом роскошном платье, до какой степени она кажется почти своей среди людей из высшего общества. Ему хотелось держать в объятиях это видение, вкушать губами обнаженную кожу ее плеч, ощущать ее тело под дорогой тканью.
Он выдержал бесконечный ужин только потому, что монополизировал беседу. Позже, когда они снова собрались в Золотом салоне, чтобы выпить портвейна, ему удалось выдержать и этот час, молча глядя на Керри, которая рассказывала своим мягким, пьянящим голосом о своей семье и школьных годах в Эдинбурге.
Убедившись, что Олбрайты вытянули у нее все полезные сведения, он стал придумывать, каким способом им с Керри оставить хозяев, когда появился Макс и объявил, что курьер из Лондона ждет в кабинете. Артур в жизни своей не слыхивал более радостного сообщения.
— В такой час? — воскликнула Лилиана, вставая вместе с Эдриеном с дивана.
— Я могу приписать это ужасным дорогам. Вот бедняга! — фальшиво посочувствовал ему Артур.
— Надо выяснить, в чем дело. Вы извините нас, миссис Маккиннон, — коротко кивнул Эдриен и направился к двери; Лилиана последовала за ним.
Едва дверь закрылась, Артур вскочил со стула и схватил Керри за руку. Она буквально подпрыгнула, когда он потянул ее на себя, а он быстро обнял ее за талию и повел к двери в противоположном конце салона.
— Что вы делаете? — спросила она.
Артур положил палец ей на губы, осторожно открыл дверь и незаметно оглядел коридор.
Они были одни.
Он взял Керри за плечо и повернул к себе, а потом подтолкнул ее к двери красного дерева.
— Артур! — воскликнула она сквозь обещающую улыбку. Он поймал эту улыбку губами, обхватил ее за бедра и притиснул к себе. Ее губы были точно нектар, они дразнили его и обещали наслаждение…
— Вы сумасшедший? — в ярости прошептала Керри и сильно толкнула его в грудь.
— Что же тут удивительного? — проворчал он, морщась от боли. Но она была права — нельзя же набрасываться на нее в салоне с распахнутой дверью! Поэтому он снова схватил ее за руку и потащил в коридор; он увлекал ее за собой, торопясь уйти подальше от любопытных глаз, наконец, обогнул угол и ворвался в гостиную рядом с террасой.
Артур шепотом попросил ее идти побыстрее.
— Куда? — спросила она с любопытством.
— В сад, любовь моя, — ответил он, как будто это было само собой разумеющимся, хотя на самом деле он и сам не знал, куда идет. Он знал только, что должен заключить ее в объятия, а для этого требуется уединение.
Они выбрались в сад, побежали по усыпанной гравием аллее, держась за руки и стараясь, чтобы смех их не разносился по холодному ночному воздуху. Они бежали, пока Артур не заметил какую-то беседку. Он и забыл, что Эдриен выстроил ее, надеясь затмить самые великолепные беседки Англии, и особенно беседки в поместье его отца. Тогда Артур подумал, что это глупая трата денег. Но теперь решил, что деньги вложены очень удачно. Он привлек Керри к себе и ускорил шаги; они взлетели по ступенькам беседки и буквально ворвались в нее.
И сразу остановились, затаив дыхание. Беседкой явно пользовались часто; в ней еще сохранялись остатки недавнего пикника, которые можно было рассмотреть при свете луны, сиявшей в одном из окон. По периметру комнаты тянулась скамья, на ней лежали подушки в белую и зеленую полоску.
Керри выскользнула из объятий Артура и прошла внутрь.
— Как красиво! — Она посмотрела на Артура через плечо. — Я не видывала такой роскоши, Артур. Я бы не поверила, что в беседке может быть так красиво.
— О красоте вам рассказывать буду я, дорогая, — тихо заговорил Артур. — Я никогда в жизни не видел ничего красивее вас. Ваша красота меня просто потрясла.
Керри улыбнулась и посмотрела на свое платье.
— Его подарила мне леди Олбрайт. Она сказала, что оно ей мало…
— Платьев будет больше, очень много, всех мыслимых цветов, — пообещал он, медленно подходя к ней. — Все, чего ваша душа пожелает.
Она подняла глаза.
— Простите?
— Вы заслуживаете самого лучшего. Я постараюсь дать его вам.
— Артур, — она улыбнулась, — вы, наверное, выпили этого виски гораздо больше, чем мне известно. И теперь болтаете чепуху.
— Вот как? — удивился он, протягивая к ней руки. — А почему бы вам не иметь самого лучшего, Керри? Мне это вполне по карману.
— Ну да, все это расчудесно. А вот что я стану делать с такими прекрасными платьями в Шотландии?
— В Шотландии? — повторил он, приходя в смятение от запаха лаванды, исходившего от ее кожи. Наклонив голову, он провел носом по ее обнаженной шее.
