Туда они и прибыли после четверти часа быстрой скачки по Трактовой Равнине. Теперь уже их выследить было невозможно, поэтому Ларссон со спокойной душой объявил привал и превратил Сибиллу в кошку. Сняв со входа в пещеру защитные чары, ограждавшие её от вторжения зверей и птиц, он достал оттуда свою поклажу и сказал Бену:
— Здесь у меня есть кое-какие консервы, сейчас перекусим, потом проедем ещё несколько часов и остановимся на ночёвку. Если, конечно, у тебя нет других планов.
Бен сидел на камне и поглаживал кота Ральфа, который разлёгся у него на коленях.
— У меня нет никаких планов, — вяло ответил он.
Ларссон внимательно присмотрелся к нему. Лицо у Бена было бледным, без кровинки, а в зелёных глазах застыла какая-то отрешённость.
— Что с тобой? — обеспокоенно спросил он. — Тебе плохо?
— Да, плохо, — подтвердил Бен. — Очень паршиво.
— Почему?
Он вздохнул:
— Меня наконец проняло… с опозданием. Понимаешь, я впервые убил человека… и это оказался ребёнок…
— Тара только внешне выглядела ребёнком, — твёрдо проговорил Ларссон. — А на самом деле она была чудовищем — злобным, опасным и безжалостным. Ей досталось по заслугам.
— Да, конечно, — слабо кивнул Бен. — Когда я приоткрыл дверь и увидел тебя в пентакле, а рядом — фигуру в чёрном балахоне, то не колебался ни секунды. Но если бы я знал…
— И хорошо, что не знал, — перебил его Ларссон. — Иначе мог бы повторить мою ошибку.
— Она была чёрной ведьмой?
— В обычном смысле, нет. Причастие в момент зачатия ещё не связало её с Нижним Миром непосредственно, однако сделало восприимчивой к инфернальным силам. На это наложилось воспитание в духе чёрной магии, регулярное участие в обрядах и преждевременное развитие колдовских способностей. Тара была переполнена злом. И даже Злом — с большой буквы. Полагаю, родители обучали её чернокнижию чуть ли не с младенчества.
Бен покачал головой:
— Бог ты мой, как искалечили девочку… Но её ещё можно было спасти. Думаю, мастер Ильмарссон смог бы перевоспитать её.
— Боюсь, даже у него ничего не получилось бы, — возразил Ларссон. — Случай был слишком тяжёлый. А ты учился у Ильмарссона?
— Да. Закончил школу пять лет назад.
— Я так и думал, — сказал Ларссон, воспользовавшись этим, чтобы сменить тему разговора. — В твоей манере колдовства чувствуется отточенный стиль. Наверное, ты был первым по успеваемости?
— Всего лишь четвёртым, — ответил Бен. — А ты где учился?
— В инквизиторской школе.
— На Винланде?
— Нет. В Авернском командорстве.
— Никогда не слышал о таком.
Ральф поднял голову и стал что-то говорить, мурлыча и мяукая. Бен выслушал его и перевёл:
— Зато Ральф там бывал. Лет шесть назад, со своим прежним хозяином. По его словам, это далеко отсюда.
— Совершенно верно, — подтвердил Ларссон. — Аверн находится по другую сторону Магистрали, в трёх месяцах пути от Торнина. — Он достал две мясные консервы и вскрыл их, предварительно сняв чары от порчи. Затем протянул одну из них Бену: — Вот, угощайся.
— Спасибо.
Первым делом они накормили своих котов, после чего сами приступили к еде. Мясо оказалось немного жестковатым, но вкусным — хорошо прожаренным и в меру сдобренным пряностями.
— А как ты попал в наши края? — спросил Бен через некоторое время. — Это Вышние подписали тебя ехать в такую даль?
Ларссон покачал головой:
— Они завербовали меня уже здесь. А в Торнинский архипелаг я приехал по другим причнам… ну, чисто личным.
— Понимаю, — сказал Бен. — Это тайна.
Ларссон замялся в нерешительности.
— Это действительно тайна, — медленно произнёс он. — Но ты ведь спас мою жизнь, так что тебе я могу доверять.
И Ларссон поведал ему ту самую историю, которую рассказал и Герти на их последнем свидании. Точно так же он объяснил свой приезд на Торнин — мол, это весьма цивилизованная Грань, но инквизиторы бывают там крайне редко, поскольку она находится под покровительством Ильмарссона.
— Поначалу мои надежды оправдались, — говорил он. — На Торнине я чувствовал себя довольно комфортно, перестал постоянно оглядываться в опасении повстречать инквизиторов. Однако беда подкралась с другой, неожиданной стороны. У меня случился конфликт с одним человеком, и всё бы ничего, если бы при этом он не выдал своего владения чёрной магией. Разумеется, он попытался убить меня, как опасного свидетеля, но в результате я его победил.
— То есть убил? — уточнил Бен.
— Да. Хотел просто оглушить и сдать властям, но не получилось. А потом выяснилось, что этот чёрный маг представлял огромную ценность для Нижнего Мира, и его коллеги устроили на меня настоящую охоту. — Ларссон решил не говорить, кем был убитый им чёрный маг, так как это повлекло бы за собой много неудобных вопросов. — С тех пор я скрываюсь.
— А почему не уехал из архипелага? — спросил Бен. — Из-за девушки?
Ларссон смутился:
— Как ты угадал?
Бен пожал плечами:
— Просто это первое, что пришло мне в голову. Хотя, конечно, ты мог бы забрать её и уехать с ней. Наверное, тут замешаны и Вышние. Ведь так?
— В общем, да, — ответил Ларссон. — Девушка действительно есть, она учится у Ильмарссона. Ей очень нравится в школе, к тому же там она в гораздо большей безопасности, чем если бы была со мной. А вдобавок Вышние обещали присмотреть за ней.
— В обмен на твоё сотрудничество?
— Нет, так вопрос не стоял. Я согласился выполнить для них кое-какую работу, а они заверили меня, что о своей девушке я могу не беспокоиться.
Вопреки ожиданиям Ларссона, Бен не стал спрашивать о сути его задания. То ли решил, что оное заключалось в убийстве Тары, то ли не захотел обременять себя лишней информацией, руководствуясь принципом «меньше знаешь, дольше проживёшь», а может, просто посчитал, что Вышние, если понадобится, сами расскажут ему обо всём.
— Да уж, крепко тебе досталось из-за отца, — произнёс он задумчиво. — По сравнению с этим мои собственные проблемы с отцом кажутся пустяковыми.
— Вы не ладите?
— Ещё как! Точнее, не ладили. Мой отец умер четыре года назад.
— Сочувствую.
— Спасибо. Хотя… — Бен немного помолчал. — Стыдно в этом признаться, но я не слишком горевал по нему. То есть, конечно, горевал — но где-то в глубине души худшая моя половина торжествовала: «Свободен! Наконец-то свободен!.». — Он вздохнул. — Нельзя сказать, что отец был плохим. Совсем наоборот, он был любящим и заботливым, с детства растил меня, воспитывал — моя мать умерла, когда я родился. Вот только беда в том, что его заботливость заходила слишком далеко. Отец так радел о моём благе, что зачастую вёл себя как тиран. Он наперёд расписал мою жизнь и даже слышать не хотел, что у меня есть собственные планы на будущее. Для него было само собой разумеющимся, что я должен заняться торговлей и стать его компаньоном в нашем семейном предприятии. В школу Ильмарссона отец отдал меня только потому, что это престижно, он и сам там учился, однако главным для меня считал совсем другое образование. На каникулах заставлял изучать бухгалтерский учёт и прочую подобную муть, а когда я закончил школу, сразу отправил меня в финансово-торговый коллегиум. Год, проведённый там, был самым худшим в моей жизни, и после похорон отца я, разумеется, туда не вернулся. Всю нашу торговлю передал в управление тётке Деборе и её старшему сыну, моему кузену Менни. Они, конечно, дурят меня по-чёрному, прикарманивают добрую половину принадлежащей мне прибыли, но я на них не в обиде. Главное, теперь я свободен, денег хватает, вот и Ральфа смог купить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
