Позвонили в Навлю: да, была авария. Все правда. В машине - белой "Волге" - ехали муж с женой и двумя детьми. У мальчика сломана рука, у девочки разбиты лоб и переносица. Но фамилия пострадавших другая. Как оказалось впоследствии, Сергей подъехал к Навле несколько позже той белой "Волги"… До Брянска доехали благополучно. Но и там нечистая сила, похоже, достала бедного Юру. Наврала, как всегда: за пределы пятидесяти километров ее возможности все-таки распространяются…
История имела продолжение. Об этом я узнал из сообщения ТАСС. Оказывается, летом 1991 года в Подывотье побывали брянский экстрасенс Игорь Сенчилин и корреспондент ТАСС Леонид Свердлов. Когда зашли в дом Юры, упала записка: "Сенчилин, зайди ко мне, поговорим по душам". В процессе такого душевного, посредством записок, общения получили совет сходить к женщине, что якобы напустила на Сашу все это. Но по указанному адресу в доме никого не застали. Когда вернулись, нашли Юру в сильном возбуждении: глаза бегают, косится на печку и шепчет:
- Вот она, лицо круглое, красное, сейчас вон н. кровать села!
Решили замерить в доме радиационный фон. В основном норма, но у печи, где Юре виделось лицо, дозиметр дважды засвистел, цифры понеслись с бешеной скоростью. Остановились в пределах 500 микрорентген! Повторили замер - все то же самое…
Множество записок досаждали семье Владика, которая жила в Москве. Инициатором их появления оказался я. А дело было так. Поскольку в квартире с середины февраля 1991 года продолжались самовозгорания, я в свой очередной визит 23 февраля решил переключить внимание и усилия феномена на более безопасное занятие, а именно спровоцировать его на более осмысленные действия с целью установить контакт с ним. В тот день я пришел вместе с С. Г. Митрофановым, человеком уникальных знаний и возможностей. В 14.40 я ушел, сдав ему "смену" и предложив попробовать вступить в контакт с феноменом: стуками, перепиской, голосом - как получится. Даже если под личиной феномена скрывается Владик, предполагал я, ему следует дать занятие, которое отвлекло бы его от творящихся безобразий.
Именно это и произошло. После нескольких возгораний началась переписка. Невидимка писал печатными буквами, подручными средствами: простым и Цветным карандашами, шариковой авторучкой, подпись "Апапыня". Появилась записка с завернутым в нее ключом от гардероба: "пить остаться апапыня". То же повторилось через 15 минут: "в шкафу апапыня". Открыли шкаф, там записка с требованием всей семьей как можно быстрее выехать в деревню, где Владик обычно проводит лето. В ответ на первую записку поставили стакан воды. Вскоре ее стало полстакана, рядом – записка: "спасибо за воду апапыня". Потом появилась вторая: "я не мог". Попросили дописать. Дописалась одна буква: "я не могу". Затем часть записок сгорела.
Далее пошли надписи на стенах: "я не могу передать, что машина сломана иначе он меня отлупит" (машина для предполагаемой поездки была неисправна); "если вы мне не верите то у вас все сгорит". И перед сном: "не думайте что я вам лгу, будет очень плохо".
Наутро 24 февраля исчезли все вчерашние записки, одна из них сгорела на кухне возле мойки. Больше в тот день огня не было. Но зато появилось много записок с настоятельными требованиями поехать в деревню. Все они уничтожались огнем. Кроме одной: "в деревню надо ехать вместе с Винокуровым. Апапыня". Мне сказали, что Апапыня, видимо, разрешил сохранить эту записку для передачи мне. Ее сохранила на себе бабушка. Среди уничтожившихся были и такие: "если вы поедите, то напишите на такой же бумаге и положите на кухонный стол, когда уедите гореть ничего не будет я останусь здесь и буду охранять квартиру".
К вечеру Апапыня, видимо, проголодался и попросил запиской еду. Поставили тарелку макарон и стакан воды. Макароны исчезли, воды осталось полстакана. И опять записка: "спасибо за воду и макароны хочу молока Апапыня". Поставили стакан молока, вскоре молоко исчезло. И еще записка: "извините меня, пожалуйста, я еще хочу теплых макарон и мяска, если можно. Апапыня". Через некоторое время кусок мяса был откушен, макароны исчезли, рядом записка: "спасибо".
25 февраля с утра и до четырех часов дня опять возгорания и записки. Решили задобрить Апапыню тарелкой макарон с мясом. Не тронул, зато рядом нашли записку: "мне это надоело". Спросили, что надо, В ответ: "хочу толченой картошки, свежего молока и мяса". Через полчаса, в 18.52, пришел я.
Меня, естественно, интриговало, что моя фамилия фигурировала в записке. Поэтому, получив у Владика консультацию, как вступить в переписку с Апапыней, я тут же написал на листке из стопки бумаги, на которой велась вся переписка: "Апапыня! Зачем мне надо ехать в деревню?" Это было в 19.00. Стали ждать ответ. С Владика я, естественно, не спускал глаз. Несколько раз подходили к столу - пусто. В 19.25 нашли под столом ответ: "я вам полностью доверяю и поэтому я прошу постеречь Владика и Нину в деревне. Апапыня". В 19.30 я запиской спросил Апапыню, будет ли он хорошо вести себя в квартире, если я поеду в деревню. Вскоре на обоях в коридоре нашли ответ: "да хорошо". А в 19.56 в коридоре же в полстены на обоях карандашом: "винокуров мне нравится".
Я невольно вспомнил Зинаиду Прокопьевну из-под города Николаева. В записке она была названа "теткой Зиной". Правда, мне черт в племянники пока не набивался, называл по фамилии, а не "дядя Игорь". И на том спасибо.
Завершение истории с записками наступило через два дня. Я пришел вместе с А. А. Шладинским и корреспондентом одной из всесоюзных газет. В основном при нас было спокойно, лишь однажды мой портфель перекочевал из коридора на диван спальной комнаты, шапка с шарфом Вовиной мамы оказалась на полу, да чудесная меховая шапка корреспондента - в раковине ванной комнаты: там из перевернутой вниз дном шапки, как из переполняемой кастрюли, потоками стекала холодная вода. Шапку первым обнаружил я, закрыл кран холодной воды и сообщил о случившемся владельцу. Все искренне переживали. Я попытался разрядить обстановку, сказал, что это второй такой случай, первый из мне известных, произошел со мной. Это действительно было несколько лет тому назад, причем в одной из раковин оказалась моя зимняя шапка, в другой - мой зимний ботинок. Я говорил и чувствовал, что даже если бы соврал, что и мое пальто оказалось в ванне с водой (чего не было - того не было), то и это не послужило бы утешением…
Ну а хозяев обуревал вопрос: ехать - не ехать? И меня тоже. Уж больно напористо, с какой-то, я бы сказал, нездоровой прямо-таки настойчивостью, Апапыня гнал всех нас в деревню. Очень уж это било подозрительно. И меня зачем-то вовлек в эту историю. Что бы все это значило? Ехать - не ехать? Хозяева пытались получить ответ от меня, я - от них…
Помимо чисто бытовых трудностей (неисправная машина, скользкая долгая зимняя дорога) было какое-то почти неуловимое ощущение, что кому-то очень нужно, чтобы квартира хоть на время опустела. Чувствовалась как бы чья-то воля, чье-то почти непреодолимое желание… И вот это-то и было более всего подозрительно. И тут, в процессе обсуждения, пришла записка (было уже около десяти часов вечера). Она гласила: "Рискните только когда вы съездиете то я уйду". Именно тогда мы твердо решили не ехать.
С тех пор больше записок вообще не было.- Но зато, как и было обещано, возобновились возгорания. С некоторыми перерывами они продолжались до начала августа. Может, зря мы не послушали Апапыню? К тому же в конце марта - начале апреля к огню добавилась вода. Сначала - капельки на потолке, потом их становится все больше и больше, далее вода льется потоком, обливает Владика с головы до ног и с ног до головы. А первого апреля (интересная дата) в коридоре на полу водными струйками было выписано: "апапыня"…
Последний, из известных мне случаев появления полтергейстных надписей, имел место осенью 1994 года в Москве и был связан со вспышкой в семье Трошиных. Наряду с самовозгораниями на кафеле кухни и ванной комнаты появились буковки и рисунки шариковой ручкой. В ванной - "слово из трех букв", как дипломатично сообщалось в прессе, на кухне изображение огня и надпись: "Уйду. Уйду 21 сент.". Конечно же, автор надписи не сдержал своего обещания - такие личности обычно не отличаются обязательностью, им наврать - что плюнуть…
Помимо записок и стуков с шумными духами иногда можно общаться при помощи устной речи. Рассмотрим проблему голосовой коммуникации с феноменом.
Говорливые невидимки. Английский исследователь А. Оуэн как-то обронил такую мысль: если полтергейст способен извлекать звуки (стуки, удары и прочее) из твердых тел, то нет никаких оснований отказывать феномену в способности издавать модулированные, скажем, человеческой речью звуки. Правда, остается сомнение относительно подобной возможности. Так, за "произносимыми" полтергейстом воплями, визгами, воем вовсе не обязательно должен стоять какой или чей-либо интеллект. Однако когда феномен начинает разговаривать, вступать в беседу и даже пререкается с человеком, трудно отказаться от мысли, что за всем этим кроется некий интеллект того или иного уровня сложности. Случаи подобного рода не только интересны сами по себе, но и позволяют составить представление о "личности" и "интеллекте" феномена. Они могут стать как бы отправной точкой для вынесения суждения, какая из гипотез полтергейста истинна: или это некая самостоятельная и независимая от человека-носителя сущность, или проявление неосознаваемого Я самого носителя.
