Как бы то ни было, но факт остается фактом: согласно Гоулду и Корнеллу, напомню, в 130 случаях (26 процентов) из 500 во время вспышек полтергейста раздавались голоса и слышались звуки, подобные издаваемым голосовым аппаратом человека. Однако речевые контакты с феноменом относительно редки: среди известных мне случаев я обнаружил около пятидесяти вспышек говорящих полтергейстов, что, в общем-то, не так уж и мало, судя по редкости самого феномена. По-видимому, одним из первых на памяти человечества подал людям голос невидимка, с которым была связана вспышка 856 - 858 годов в немецком городе Кембдене; о ней я уже говорил. Сейчас же хотелось бы представить некоторые другие, более поздние, случаи, которые мною еще не затрагивались. Один из них, едва ли не самый выдающийся, имел место в 1666 году в Москве, однако его последствия проявляются до сих пор. Об этом поведал этнограф и фольклорист, профессор (римской словесности и древностей) Московского университета Иван Михайлович Снегирев (1793 - 1868).
В книге "Москва. Подробное историческое и археологическое описание города", изданной в 1865 году, он кратко помянул весьма необычное событие, на которое, по его словам, намекает известная московская поговорка у черта на Куличках, отзвук тех странных явлений. Все последующие описания того необыкновенного события опираются на краткий пересказ, сделанный Снегиревым. Меня же заинтересовал первоисточник. Ведь в нем могли содержаться подробности, опущенные ученым, но крайне важные для более глубокого понимания тех давних необычных событий.
И я стал искать его. Когда нашел, понял, что ожидания не обманули меня. Это было "Житие преосвященного Иллариона, митрополита Суздальского, бывшего Флоришевой пустыни первого строителя" - памятник начала восемнадцатого века. А интересовавшее меня событие записано со слов очевидца - монаха Марка - "яко он в то время с преподобным сам в тех богадельнях был и самовидец сему бысть"!
С помощью Снегирева и по другим источникам установил место и время того странного события. Оно произошло в нищепитательнице, то есть богадельне, устроенной первым патриархом Московским Иовом при церкви, сооруженной в честь святых бессребреников, праведников-целителей Кира и Иоанна. Стояла она на Кулижках, за Варварскими вратами, близ Ивановского монастыря, в Белом городе - в Москве. Церковь эта, сообщает Снегирев, достопамятна была своей богадельней, в которой жили старухи, воспитывавшие сирот и подкидышей, а также духовным подвигом блаженного Иллариона (1632 - 1708). Время же свершения того духовного подвига приходится на осень и зиму 1666 года.
Название Кулижки (Кулишки) в Москве сохранилось. В частности, в названии церкви Всех Святых на Кулишках, построенной в XVII веке в честь русских воинов, павши на поле Куликовом. Она стоит в самом центре Москвы, на Старой площади, рядом с выходом из метро. 26 мая 1988 года на храме была установлена охранная доска с соответствующей надписью. Вот где-то там же, на Кулижках, стояла и та достопамятная богадельня.
Итак, что же рассказал отец Марк о событии, не только смутившем своей несуразностью, невиданностью умы москвичей того времени, но и нарушившем душевный покой самого царя Алексея Михайловича?
Родился в 1629 году. Годы царствования - 1645 - 1676.
Оказывается, в нищепитательницу патриаршую "по действу некоего чародея вселился демон и живущим тамо различные пакости творяще"!
Этот демон делал старухам всякие пакости: не давал им покоя ни днем ни ночью, громко выкрикивав разные непристойности, сбрасывал людей с постелей и лавок, стучал и гремел на печи, на полатях и в углах. Происходящее дошло до сведения набожного Алексея Михайловича и всерьез обеспокоило его. Он повелел священникам молитвами изгнать того злокозненного беса. Но духовного чина мужи, несмотря на многократные попытки, в этом нисколько не преуспели. Они лишь вызвали у дьявола неимоверное раздражение, так что он начал обличать их самих в разных беззакониях! Дьявол, как лев, стал укорять священников все свирепее, "грехи тех яве сказуя, обличаше и постыдаше", наведенным ужасом и битьем изгоняя их прочь. Было от чего прийти в смущение!
Тогда один из приближенных царя указал ему на преподобного Иллариона, оказавшегося в то время в Москве. Был Илларион еще молод - возраст его едва перевалил за возраст Христа. Но уже славился способностью молитвами своими прогонять нечистых духов, И повелел царь вызвать к себе преподобного. Посыльный встретил Иллариона в пути. На преподобном была овчинная шуба, лычным плетнем подпоясанная, а сверх шубы обветшалая суконная ряса: в Москве глубокой осенью 1666 года было уже холодно. Посыльный объявил Иллариону, что царь того немедленно к себе требует, но не объявил - зачем. Илларион испугался, подозревая "некоторое на него к царю оклеветание". Хотя Алексей Михайлович и прослыл "тишайшим", было известно, что нередко он "вспыхивал и опалялся". Да и доносы, поощряемые Соборным уложением 1649 года, уже давно вошли в полную силу. Так что причины для опасения были, и достаточно серьезные.
Приведя преподобного, посыльный поставил его перед лицом царевым. Илларион же, думая, что ему "некоторый гнев от царя будет", помолился и молча поклонился царю до земли. Царь же успокоил Иллариона: "Не бойся, честной отец, ибо не на страх я сюда тебя позвал, но на благой совет!" И рассказал, что много доброго слышал об Илларионе.
"Не прослушай нашего прошения, - обратился к Иллариону царь, - пойди в женские оные богадельни и помолись Господу Богу прилежною своею молитвою, и изнежи оттуда беса". Но преподобный стал отнекиваться, возражая: "Дело сие превосходит меру нашу", - поскольку оно под силу лишь великим святым отцам, в добродетели просиявшим и принявшим от Бога власть и силу над нечистыми духами. Илларион просил царя смилостивиться, отпустить его, убогого, в своих собственных грехах каяться: "Нечист бо семь пред Богом". Но царь продолжал настаивать видимо, Илларион был его последней надеждой. И лишь только когда царь призвал в помощь Священное писание, Илларион согласился попробовать изгнать того беса. Но испытывал сомнение в своих возможностях' уступая царской воле, все же оговорился: "Пойду, грешник, противу силы моей". И, поклонившись царю, вышел из царских покоев.
И тут в тексте "Жития" появляется замечание, позволившее дать относительно точную привязку ко времени: "В то время вселенские патриархи к Москве приехали. Преподобный же, по велению цареву, пойде в оные богадельни, обложив себя глубоким смиренномудрием". Известно, что вселенские патриархи приехали в Москву 2 ноября 1666 года. Неясно лишь, был ли их приезд как-то связан с событиями в нищепитательнице.
Илларион пришел в богадельню уже к вечеру. Он был не один, его сопровождали монахи Map и Иосиф, прозванный Рябиком. И стали они вечерние молитвы совершать, читать каноны Иисусу, пресвятой Богородице и ангелу-хранителю, акафист пресвятой Богородице, молитвы спальные и правило тынное. Дьявол же, не стерпев, начал крепко стучать на полатях, вопить дурным голосом, укоряя Иллариона бесстыдными разговорами, говоря: "Ты ли, монах, пришел сюда изгнать меня? Подойди же ко мне, я расправлюсь с тобой!" Когда же пришло время читать акафист пресвятой Богородице, дьявол - "молитвами преподобного яко огнем жегом" - умолк на все это время. Но как только чтение закончилось, снова стал вопить дурным голосом: "Ой же какой ты плакса! Еще ты расплакался! Подойди ко мне, я с тобою разделаюсь!"
Позже, уже ночью, погасив огонь, преподобный с монахами принялись исправлять келейное правило. И стал Илларион на дьявола перед Богом горько жаловаться да изгонять его. Дьявол же закричал очень громко: "Ох, ох, монах, еще ты и в потемках расплакался!" Тут же застучал очень громко на полатях, сказав: "Я к тебе иду!" - и умолк.
Сам же Марк, по его словам, от страха хотел бежать из кельи, но преподобный удержал его, наказав крепко стоять на молитве и ничего не бояться. Дьявол же начал мешать преподобному класть земные поклоны: обратился котом черным и принялся Иллариону под колени подскакивать! Он хотел разгневать Иллариона, отвести его от молитвы. Но незлобивый Илларион, когда дьявол подскакивал ему под колени, рукой отбрасывал кота и так совершал поклоны. Сделав все, как положено, преподобный безбоязненно лег спать. А отец Марк, по его словам, от страха спрятался глубоко под шубу.
На следующий день рано утром Илларион ушел по своим монастырским делам. А в это время дьявол, отдавая справедливость теплоте молитвы Илларионовой, держал речь перед богадельными бабами: "Как же хорошо монах этот перед Богом живет! Когда же перед Иисусом и Марией в акафисте он (то есть Илларион) стал плакать, то сильно испугал и опалил меня, как огнем, и, не стерпев, я вон убежал. А когда он начал в потемках молиться, я застучал крепко. Но он отнюдь не устрашился и учеников своих подтвердил не бояться. Я же черным котом под колени ему подскакивал и мешал ему много раз, хотел его разгневить и от молитвы отвесть, но не смог". Все это он говорил, сам оставаясь невидимым.
