ли будет достигнуть единства? Не употребляй на службу людей сомнительных и не имей сомнения в служащих, говорит пословица. Отселе употребляйте людей всех мест нашей империи, смотря на их способности". Вань-янь-ляна, снова возвысив, сделал министром и поручил в его управление три палаты.
1148 год
Девятое лето Хуан-тун. Четвертого месяца в день Жинь-шень ночью при сильном ветре шел дождь. Громовой удар, разразившись над спальней императорской, зажег оную. Огонь показался из угла покоев и проник во внутренность спальни; загорелись занавеси и перегородки, и государь перешел в другие покои. В день Дин-гоу в Ли-чжэу{350}[253]{351} дрались драконы. Поднялся сильный ветер, от коего разрушались дома и здания присутственных мест. Черепицу, дерева, людей и животных уносило оным за десять ли и далее, несколько сот человек при этом лишились жизни. В пятый месяц император Си-цзун, увидя такую перемену в природе, вознамерился обнародовать милостивый манифест и поручил академику Чжан-цзюню написать по сему случаю обвинительный указ (в коем государь обыкновенно сознается в своих погрешностях, бывших причиной необыкновенных явлений в природе). Чжан-цзюнь, полагая, что кто хочет соответствовать внушениям Неба, тот должен глубоко винить себя, сочинил указ, в коем выражался, что по несоответствию добродетелей государя с его обязанностями Небо своим величием захотело показать его неправды. Кроме того, в указе были употреблены выражения: лишенный добродетелей, помраченный умом, слепец, ребенок и другие подобные. Император Си-цзун в сие время весьма был благосклонен к Сяо-ли. Хитрый и злой Сяо-ли, ласкательствуя Пэй-мань, императрице хана Си-цзуна, был во вражде с Чжан-цзюнем. Давая превратный толк сему указу, он представлял императору, что "несоответствующий обязанностям" есть совершенный беззаконник, слова "не имеющий" означают одинокого, не имеющего родственников, "помраченный умом" значит не разумеющий дел подданных, "слепец" значит лишенный зрения и, наконец, слово "ребенок" выражает дитятю, не могущего еще ходить; что все сии выражения сочинены китайцами в порицание государя. Император, чрезвычайно разгневавшись, приказал Чжан-цзюня вывесть из палаты вниз, где сделал ему несколько сот ударов палками. Но Чжан-цзюнь не умер. После сего слуги императорские схватили нож, вонзили оный в уста и таким образом умертвили его, труп изрезали в мелкие куски. Император Си-цзун наградил за сие Сяо-ли лучшим поясом из кости носорога. В сей же день простил всех преступников, заключенных в темницах шанцзиньских. Император спрашивал вельможей: "Кто научил Чжан-цзюня написать такой указ?" Старший министр Цзун-сянь отвечал, что его научил Вань-янь-лян. Для императора сии слова были неприятны, и он, понизив Вань-янь-ляна, послал его во внешние провинции в должности сенатского прокурора. Вань-янь-лян, миновав Среднюю столицу, достиг городка Лян-сян, как император Си-цзун прислал к нему гонца и повелел возвратиться. Ваньянь-лян, не постигая причины возвращения, в большом страхе прибыл обратно. Император Си-цзун снова Вань-янь-ляна сделал чиновником пин-чжан-чжэн-ши. После сего Вань-янь-лян еще больше сделался боязлив и осторожен. Он с помощником старшего министра Тан-гуа-бянем{352}, младшим министром Бинь-дэ и чиновником да-ли-цин{353} по имени У-дай советовался об утверждении нового государя, лишивши престола настоящего императора. При сем Вань-янь-лян, считая себя старшим внуком императора Тай-цзу и надеясь, что непременно его утвердят на престоле, говорил им: "Если начнем великое дело, то кого сделаем императором?" Тан-гуа-бянь и Бинь-дэ сначала не думали возвести на престол Вань-янь-ляна, поэтому Тан-гуа-бянь отвечал, что есть младший брат Цзао-ван Чан-шень. Вань-янь-лян еще спросил: "Кто будет ему преемствовать?" "Преемствовать может Алань, сын Дэн-вана", — отвечал Тан-гуа-бянь. "Но Алань, — заметил Вань-янь-лян, — есть дальний родственник царский. Как он может сидеть на престоле?" "Князь! — сказал тогда Тан-гуа-бянь, — не намерены ли Вы сами утвердиться на престоле?" "В самом деле, — отвечал Вань-янь-лян, — оставив меня при такой крайности, кого утвердим?" После сего они утром и вечером делали тайные совещания. Вельможа Тэ-сы, усомнясь в Тан-гуа-бяне и его сообщниках, донес императрице Пэй-мань{354}, что Тан-гуа-бянь и его сообщники часто делают между собой тайные совещания. Императрица Пэй-мань пересказала сии слова императору Си-цзуну. Си-цзун сильно разгневался и, призвав Тан-гуа-бяня, говорил ему: "О каком деле ты советовался с Вань-янь-ляном и что хотите со мной сделать?" Он бил Тан-гуа-бяня палками. Вань-янь-лян, озлобясь за сие на Чан-шэна, Аланя и Тэ-сы{355}, начал с ними вражду. В сие время некто Сунь-цзинь в области Хэнаньской назвался младшим братом императорским Ань-ча-дай-ваном. Си-цзун, думая, что никто, кроме Чан-шэна и Сала, не называется царским братом, предположил, что непременно в сем участвует Чан-шэн. Он послал Тэ-сы допросить Чан-шэна, но подозрения оказались несправедливыми. Вань-янь-лян, зная сомнения императора в Чан-шэне решился при сем случае оклеветать его. Он говорил императору: "В Хэнани восстал Сунь-цзинь, и этому есть причина. Он не назывался другим именем, а назывался императорским младшим братом Да-ваном. У Вашего Величества младшие братья суть только Чан-шэн и Сала. Тэ-сы исследовал дело неверно, от сего оно оказалось несправедливым". Император Си-цзун поверил этому и, по совету Вань-янь-ляна, послал Тан-гуа-бяня и Сяо сделать допрос Тэ-сы. Тан-гуа-бянь с жестокостью делал допрос Тэ-сы, и Тэ-сы, будучи вынужден пытками, ложно объявил, что Чан-шэн точно виноват. Тогда император Си-цзун казнил Цзу-вана Чан-шэна и его младшего брата Сала, также Тэ-сы и Аланя. Таланя, младшего брата Аланя, император не хотел казнить. Но Вань-янь-лян говорил ему: "Если казнил старшего брата, то ужели оставишь младшего?" После сего и Талань был убит. Император Си-цзун почитал Вань-янь-ляна преданным себе, более и более возвышал его в должности и не понимал его обманов. В одиннадцатый месяц Си-цзун умертвил императрицу Пэй-мань и повелел ввести во дворец Самао — жену Цзу-вана Чан-шэна. После сего император, уехав на охоту, прислал с оной человека умертвить княгинь Дэ-фэй, Угулунь-ши, Цзя-гу-ши и Чжан-ши. В двенадцатый месяц Си-цзун, возвратясь с охоты, еще умертвил в своей спальне княгиню Пэй-мань-ши. Вань-янь-лян, зная, что все вельможи находятся в страхе, решился начать дело вместе с зятем императорским Тан-гуа-бянем, с находившимся при императоре Да-син-го и десятниками императорских телохранителей Пуса-хуту и Аличухо. В эту ночь Хуту и Аличухо были на страже внутри дворца. Они послали Лао-сэна для объяснения с Да-син-го. Во вторую смену стражи Да-син-го взял тайно печать императорскую, под предлогом царского повеления отворил ворота и призвал Тан-гуа-бяня и других. Вань-янь-лян, скрывши при себе меч, со своим зятем Тэ-сы последовал за Тан-гуа-бянем. Стража, охранявшая ворота, не подозревая Тан-гуа-бяня, как царского зятя, пропустила их. Уже по достижении ими внутренних покоев, телохранители императорские догадались о их намерении. Тогда Тан-гуа-бянь и другие извлекли мечи, готовы были начать убийства; почему никто не осмелился сопротивляться им. Хуту и Аличухо вошли в
