и держал Джузеппе на мушке. Маленький пистолетик тонул в большой руке Фила и не выглядел грозно.
— Он однозарядный, — широко улыбнулся пухляш, и глаза его спрятались между щеками и нависшими веками. — Пуля была выпущена. Так что в твоих руках не оружие, а игрушка.
— Я его перезарядил, — спокойно парировал Фил. — Когда нашел в первый раз, проверил магазин. Зачем ты спрятал вальтер на пляже?
— Забрал себе сначала. На память. Не смог хранить дома и спрятал на пляже.
— Убив Джинни, ты уехал из города, но вскоре вернулся. Зачем? Правильнее было бы отсидеться дома, чтоб снять с себя все подозрения.
— Я так и хотел, но не мог с тобой совладать — тянуло назад. Весь день промаялся, но так и вернулся в Марину. Думал, труп уже нашли, но он все валялся тут, а над ним начали собираться птицы… Они раздражали! И тело мозолило глаза, а мне хотелось готовить паннакотту, чтобы угощать ею людей… Ведь в городе праздник, он избавлен от ведьмы!
— Жаль, он потеряет хорошего кондитера, потому что, если ты не выкинешь нож, я выстрелю тебе в лоб.
— Я успею пырнуть твою бабу. Острие направлено в нужное место.
— В печень? — спросила Лида и расхохоталась.
— Что с тобой? — спросил Фил.
— Она под кайфом, — ответил за нее Джузеппе. — Зрачки расширены. Еще и наркоманка к тому же! — И сплюнул. — До рассвета дожить хотела. Не получится.
Острие ножа вошло в бок. Оно только царапнуло кожу, но Лида почувствовала боль. А еще обиду — ее белоснежный костюм поврежден! Не уйти ей в иной мир красивой…
В голове что-то щелкнуло. Это мозг включился? Пока он вновь не превратился в бесполезную, почти выгоревшую микросхему, Лида отцепила от лацкана брошь. Руки слушались. Ноги тоже. И язык шевелился нормально.
— У меня стрижка короткая, — выпалила она. — Давай закрепим перышко вот этой заколкой, — и продемонстрировала божью коровку.
Как только Джузеппе обратил свое внимание на нее, Лида со всей силы воткнула иголку застежки в его лоснящуюся щеку. От боли он не только взвыл, но и инстинктивно схватился за рану обеими руками. Воспользовавшись этим, Лида повалилась на бок. Рухнула как мешок картошки, поняв, что ноги опять не слушаются. Фил бросился к ней на помощь, но застрял ногой между двух разошедшихся кирпичей.
Джузеппе поднял нож и вскочил. Из его щеки хлестала кровь, стекая на синий с золотом шарф.
И тут произошло странное. Крыша, совсем не поврежденная в том месте, где стоял Джузеппе, задрожала. Возможно, Фил, вытаскивая ногу из провала, нарушил хлипкую целостность поверхности, и кирпичи поехали. Но Джузеппе не смог устоять на месте. Он сделал два шага назад, чтобы опереться на останки печной трубы. Схватившись за нее, он выдохнул. И тут ударила молния. Такая большая, что разрезала все небо! Она ударила в трубу, полетели искры…
Джузеппе тоже полетел!
Вниз. На камни. Его буквально сбросило на них.
Фил освободился и подбежал к краю крыши. Джузеппе с пробитой головой лежал на обломках стены. Шарф, как змея, свернулся на его шее калачиком. А белое перо, выпущенное из пальцев, кружилось над ним до тех пор, пока ветер не унес его в темноту.
— Ты не стрелял, потому что не родилась еще та женщина, ради которой ты бы пошел на тяжкое преступление? — тихо спросила Лида, когда Фил опустился рядом с ней и заключил в объятия.
— Пистолет не заряжен, я блефовал.
— Как ты меня нашел?
— Сердце привело куда нужно.
— Не ври.
— Честно…
Она потянулась к нему губами. Фил наклонился, чтобы поцеловать ее, и услышал:
— А все не так уж плохо закончилось. Даже лучше, чем я думала. Вместо рассвета я дождалась солнышка…
Губы ее перестали шевелиться. Глаза закрылись. Тело обмякло.
И тут же пошел дождь…
Эпилог
Она открыла глаза. Это было тяжело сделать: веки свинцовые.
Несколько секунд Лида наблюдала только плывущие пятна.
Когда они растаяли, она увидела потолок. Белый, с квадратной лампой и двумя полукруглыми сферами противопожарной безопасности. Больничный, сразу поняла она.
Опустив взор, обнаружила окно. На нем жалюзи. Такие же белые, как потолок и стены. Зато на подоконнике — яркий сине-голубой цветок в горшочке. Пышный, крупный, он нуждается в пересадке.
Неужели это тот заморыш, который остался на вилле в Сан-Джиминьяно? Когда он успел так вырасти? И откуда тут появился?
— С возвращением! — услышала она добродушный голос. — Как себя чувствуем?
К ее койке подошла женщина-врач. Среднего возраста, дородная, с красивым лицом и смешными ушами-лопухами.
— Вам все еще они не дают покоя? — хохотнула она. — Когда вы выходили из наркоза, называли меня слоненком.
— Извините.
— Ничего. Так как вы?
— Нормально. Даже хорошо. Вы мой врач?
— Один из… — Она приложила ладонь к Лидиному лбу. Потом, оттянув веки, проверила глаза. — Меня зовут Анна Сергеевна.
— Я в России?
— В Сербии. Но я русская, живу тут и практикую уже двадцать лет. — Анна Сергеевна откинула одеяло и осмотрела повязку на животе. — Все отлично заживает, поздравляю.
— Мне пересадили печень?
— Все верно.
— Это Филипп нашел мне донора? Кто он? Или это врачебная тайна?
— Сейчас позову господина Петрова сюда, и он сам ответит на ваши вопросы.
Она направилась к двери, но Лида остановила ее:
— Подождите, я должна посмотреть на себя в зеркало!
— Филипп видел вас и в худшем виде, а сейчас вы отлично выглядите, поверьте.
— Дело не в этом. Мне хочется убедиться в том, что я существую, а это не сон или…
— Смерть? — Анна Сергеевна строго поджала губы. — Об этом нельзя думать. Мешает выздоровлению.
Отчитала, но зеркало все же принесла.
Лида заглянула в него. Да, выглядит нормально. Не отлично, конечно, но вполне себе… Желтизны почти нет, отеков. Волосы отросли немного и завиваются. А в глазах надежда!
— Убедились?
— Да, — выдохнула она и отметила, что зеркало запотело. Точно жива!
— Тогда я приглашу Филиппа.
— А я уже тут! — послышалось из-за двери. Она оказалась не до конца закрытой. Лида увидела в щелку конопатый нос уточкой. Фил сунул его в нее, чтобы побаловаться и повеселить ее.
— Как же я по тебе соскучилась, — выдохнула Лида.
Фил зашел в палату, а Анна Сергеевна поспешила удалиться. Но напомнила визитеру о том, что швы еще не зажили и лучше им крепко не обниматься.
— Ты постригся, — ахнула Лида. — Зачем? Мне так нравились твои кудряшки!
— Так я ознаменовал начало своей новой жизни. — Фил провел пятерней по коротким волосам. — Теперь твоя очередь отрастить кудри.
Он присел к ней на кровать и нежно-нежно обнял. Они больше минуты
