Поздоровавшись, она первым делом выразила удивление на счет того, как переменилась ее пациентка со вчерашнего вечера. Фаина улыбалась и разговаривала, открыто смотрела в глаза. «Очень сильный взгляд, – подумала Браль, – взгляд человека, которого сложно сломать. Так что же все-таки ее сломало, если она оказалась здесь?..»
– Вижу, Вы отлично отдохнули, Фаина, – с полуулыбкой Джоконды сказала Инесса Дмитриевна, присаживаясь.
Фаина мысленно отметила, что у многих, начиная с Яна, есть странное пристрастие – употреблять ее имя в конце или в начале предложения без особой надобности. Почему родители просто не назвали ее какой-нибудь Катей или Леной? Это лишило бы ее необходимости по двести раз на день слышать собственное имя, которое всем хотелось произносить просто так.
– Я наконец-то выспалась, – воодушевленно ответила девушка, испытывая желание плодотворно провести время.
– Лучшее лекарство для нервной системы человека. Лишенный здорового ежедневного сна собирает все болячки, в том числе психические. Сон – своего рода механизм ментального иммунитета. Он обязателен, чтобы подкрутить расшатанные за день гайки нашего биокомпьютера, а заодно очистить память от лишней информации, которую мы получаем в слишком больших объемах для адекватного восприятия и обработки. Лишнее просто стирается, чтобы мы не сошли с ума.
Фаина не ожидала, что Браль прямо с порога будет так много говорить, но с интересом слушала ее, удобно устроившись на своей постели. Ветерок колыхал белую занавеску на приоткрытом окне, и свежий прохладный воздух толчками поступал в комнату.
– Я читала об этом.
– У Вас есть или были проблемы со сном?
– Раньше не припомню, но в последние примерно полгода – часто.
– Вот видите. Всего одна ночь здорового сна привела Вас в чувства.
– А впереди еще две недели, – не без удовольствия подхватила Фаина. – Выйду отсюда новым человеком.
– Звучит как слоган для исправительной колонии, – поморщилась Браль, но взгляд у нее стал хитрый.
Беседа завязалась легко, слова и фразы сливались в ручейки и журчали среди дремучего леса, который Фаина взрастила внутри себя, бережно огибали многолетние темные деревья с иссохшими стволами, питали каменную землю – толстую корку на сердце пациентки. Девушка не ожидала, что беседа с «мозгоправом» может оказаться столь увлекательной, что это сложно будет назвать сеансом психотерапии. Они с Браль мирно спорили о чем-нибудь, заранее зная, что каждый останется при своем мнении, рассказывали друг другу преинтересные вещи, задавали множество вопросов – вот, как это выглядело и в самом начале, и в последующие дни.
– А чем ваше заведение, по большому счету, отличается от тюрьмы? – спросила Фаина, склонив голову.
Инессе Дмитриевне можно было задавать любые вопросы, вплоть до неудобных или провокационных, и Фаине начинала нравиться эта безнаказанность, возможность снова побыть ребенком и донимать своим любопытством кого-то из старших.
– В нашем заведении Вы вольны встать и уйти прямо сейчас, никто не держит Вас, – спокойно ответила Браль. По ее тону нельзя было подумать, будто ей в тягость разъяснять элементарные вещи. А Фаина хорошо знала, что именно в них порой кроется истина.
– Разве может свободный человек оказаться в лечебнице для психически нездоровых? Да любое заведение, где людей пытаются переделать с неправильных на правильных, уничтожает само понятие свободы.
– Тонкое замечание, однако мы не исправляем Вас настолько, чтобы деформировать личность, а всего лишь стремимся помочь. Если Вам и дальше хочется страдать, можете уйти и предаться этому. Как многие из нас.
– О какой вообще свободе может идти речь, – Фаина будто не слышала встречной реплики и продолжала размышлять вслух, – если мы говорим о человеке. Он обречен страдать уже потому, что существует.
– Не стану спорить, однако не проще ли страдать, зная хотя бы причину – истинную причину – своих мучений?
– В этом и суть работы психотерапевта? – усмехнулась девушка.
– Отчасти. Хотя с Вашей точки зрения можно и так сказать.
– Разве поиск причины не разрешает проблему?
– Далеко не всегда. Душевная болезнь не устраняется по щелчку, как только находишь, откуда она взялась. В девяноста процентах случаев нам и так известно, что ноги растут из детства. Поиск конкретного источника помогает скорее изучить саму болезнь, как растение изучают по корням. Исследовать возникновение и генезис, но никак не искоренить.
– В чем же тогда смысл?! – почти восхитилась Фаина. Рассуждения Браль были адекватны и понятны, даже если не сходились с ее собственными взглядами.
– Смысл в том, что человек не разбирается в себе. Он перекладывает эту самую важную обязанность на волю случая или вообще игнорирует, пока не понадобится специалист. От этого только хуже, когда происходит сбой. Вы замечали, что Вам может полегчать лишь оттого, что Вы побывали у врача и точно узнали, что с Вами не так? Хотя, казалось бы, состояние осталось прежним, и за один прием Вас никто не вылечил – только выписал, ну, скажем, таблетки. И, покупая эти таблетки в аптеке по рецепту, который Вам только что дали, уже ощущаете, будто болезнь отступает, потому что следуете указаниям врача?
С Фаиной часто бывало подобное, и точность описания впечатлила ее настолько, что она ничего не ответила. Но Браль правильно поняла ее молчание. Возможно, у Фаины был красноречивый вид.
– Это своего рода плацебо. Людям легче жить с болезнью, о которой им известно больше, чем название и основные симптомы. Информация приносит осознание. В тяжелых случаях – смирение. Помогает избежать усугубления. Такова психология людей, зачастую не поддающаяся законам логики и здравого смысла.
– Я об этом не задумывалась, – хмуро призналась Фаина. – Хотя имею склонность задумываться о многих вещах. Что и мешает мне высыпаться.
– Фаина, я задам Вам один простой вопрос и хочу, чтобы Вы ответили на него быстро и честно. Первое, что появится в голове. Идет?
Девушка кивнула, подумав: «Ну, вот и начались проверки». Она ожидала услышать что угодно, но не это:
– Кто Вы?
Последовала краткая пауза.
– Человек. Я просто… человек, – ответила Фаина.
Инесса Дмитриевна едва заметно улыбнулась и откинулась на спинку стула, скрещивая руки на груди. У нее было такое выражение лица, словно она хотела что-то сказать, но в последний миг передумала.
– Я не прошла тест?
– Это ведь не урок математики в начальной школе, Фаина. Психологические тесты невозможно не пройти, здесь любой результат – это показатель, как и отсутствие результата. Пример у всех одинаковый, решения – разные, но все они верные. Знаете, Вы – первая, кто за последние пару лет ответил мне так просто и легко, и вместе с тем так правдиво, близко к истинной сути вещей.
– А что отвечают другие люди?
– Обычно они либо впадают в ступор, не понимая смысла происходящего; либо переспрашивают, сомневаясь, верно ли все услышали; либо называют мне свое имя, социальный статус, должность на работе… Понимаете, к чему я веду?
– Кажется, да. Но, возможно, и нет.
– Мне нравится Ваша честность.
– Это не честность, а паранойя и недоверие ко всему, что окружает.
