Включая собственные выводы и понимание происходящего. Любая, казалось бы, устойчивая вещь или суждение кажутся мне шаткими и ненадежными. Я ни в чем не могу быть уверена, потому что все относительно и нестабильно. Мне сложно принять решение, сложно сказать что-либо точно. С этим тяжело жить.
– А Вы задумывались о том, что, высказываясь о своей неопределенности по отношению ко всему, делаете это вполне четко и точно – следовательно, Вы в этом уверены.
Фаина замерла на пару мгновений, в уме повторяя и осмысляя услышанное.
– Иными словами, – продолжала атаку Браль, – Вы сейчас вполне уверенно заявляете мне, что ни в чем в этом мире не можете быть уверены. Правильно я Вас понимаю?
И тут до Фаины дошло.
– Но это ведь парадокс.
– Сознание человека кишит парадоксами. Но разве не становится чуточку легче, когда откапываешь в себе противоречие, словно ржавую деталь глубоко в земле? Не сокровище, но почему-то гордишься тем, что нашел ее именно ты.
Фаина ощутила себя в руках первоклассного профессионала. Ей вспомнилось, как в глубоком детстве, во время игры в «бартер» такие найденные в земле и с большим трудом выкопанные куски ржавых железяк ценились особенно – их можно было выменять сразу на несколько вещей.
Браль продолжала.
– Даже если не можешь устранить в себе это противоречие, его приятно нащупывать, как старый рубец. Точно знать, где он находится, хоть и не помнить, откуда появился на теле. Однако мы слегка отклонились от курса. Самое забавное в том, что Вы могли ответить мне десятком способов, которые ничуть не хуже, наоборот, более логичны и предсказуемы. Но Вы выбрали, точнее, Ваше подсознание, не успев сориентироваться и обдумать вопрос, подкинуло Вам именно этот ответ. Единственно верный для Вас. «Человек». Случайно ли это, или имеет смысл?
Помолчав, Фаина сказала:
– Вы сейчас спрашиваете меня?
– Разумеется. Кого же еще мне спрашивать?
– Я думаю, все имеет какой-то смысл.
– Любая вещь в мире?
– Да.
– И Вы могли бы назвать мне смысл чего угодно? – наседала Браль.
– Я, ну… если будет время подумать, наверное, да.
– И со всей своей неопределенностью Вы дадите мне точный ответ. Например, смысл стакана в том, чтобы наливать жидкость и пить из него. Примерно так?
– Примерно, – опасливо согласилась Фаина, предчувствуя подвох. – Но не все вещи так же просты, как стакан.
Уже сейчас ей казалось, что Инесса Дмитриевна непринужденно разрушает привычный ей порядок вещей, стирает четкие границы и на многое раскрывает глаза. Что же будет через две недели…
– В чем смысл Вашего пребывания в этой лечебнице?
– Лечебницы существуют, чтобы исцелять людей.
– А Вы больны?
– Да.
– Вы в этом уверены?
– Будь я здорова, не оказалась бы здесь.
– А чем Вы больны?
– Я не знаю. Надеялась, здесь это и выяснится.
– Уверены, что не знаете? – спокойно уточнила Браль. Ее вопрос вновь звучал как риторический. Фаина подумала и отрицательно покачала головой.
– Знаете. Иначе на мой вопрос «Кто Вы?» ответили бы иначе – гораздо проще.
– Что Вы имеете в виду?
Инесса Дмитриевна поднялась и прошла к окну, положила одну руку на ключицу, а другой обхватила себя на уровне талии. Позже Фаина заметила, что это ее самый привычный жест в состоянии задумчивости.
– Фаина, Вы заявили, что смысл есть у всего. Это, конечно, не так. Многие вещи в нашей жизни не несут никакого смысла. Включая, пожалуй, и саму жизнь. Но то, что Вы идентифицировали себя как «просто человек», говорит мне о многом.
Фаина в предвкушении обкусывала кожу с засохших губ, слизывая теплые соленые капельки. Виртуозная манера Браль вести диалог с пациентом вызывала у нее восхищение.
– Например?
– Например, те, кто отвечал мне «я – домохозяйка» позиционировали себя только в парадигме рабочих отношений и возможных комплексов по поводу отсутствия самореализации в работе. Кто-то отвечал мне «я – отец двоих детей», и тут тоже все довольно ясно, семья и продолжение рода у человека на первом месте, без этого он не ощущает себя полноценным. Это, конечно, очень кратко и поверхностно, но метод работает безотказно. Ваш ответ, Фаина, почти уникален. Немногие дают такой, и тем проще определить его суть. Вы сказали «просто человек», потому что, очевидно, в вашей картине мира есть кто-то, кто в это понятие не укладывается, и Вы себя ему противопоставляете. Вам важно оставаться человеком. Но кто-то в Вашем окружении вызывает сильные подозрения и позволяет сомневаться в том, что он такой же, как Вы. Что Вы делаете непрерывно и незаметно для себя, так это сравниваете свою человечность с его а-человечностью. Очевидно, он даже пугает Вас. Тот индивид, что ведет себя не как обычные люди. И это сильно вас беспокоит, потому что Вы не можете ничего изменить.
Пораженная до глубины души, Фаина перевернулась на кровати так, чтобы смотреть в потолок. Так ей было легче говорить и думать о сложных вещах.
– Вы абсолютно правы, – ошеломленно проговорила она. – На двести процентов.
– Что ж, моя правота еще не означает ничего хорошего. Это тоже парадокс: я знаю все, но ничего не знаю одновременно.
Фаина помолчала, заново собирая себя в единое целое после услышанного. Браль дала ей время все обдумать.
– Видите эту тетрадку на краю стола? В ней находится буквально все, что Вы можете обо мне узнать. Обо мне и о том индивиде, которого я считаю не совсем человеком.
– Вы хотите, чтобы я прочла это самостоятельно, или разобрала вместе с Вами?
– Лучше вместе. Боюсь, Вы можете сильно запутаться в дебрях чужого разума.
– Я блуждаю там не первый день и знаю тайные тропы, – отшутилась Браль, – это моя работа. А Вы плотно подготовились, похвально. Не каждый может сконцентрироваться до такой степени, чтобы собрать в одну кучу все беспокоящие его вещи. Значит, у нас с Вами впереди много работы.
– Страшно представить, сколько информации может извлечь из моих импульсивных записей профессионал Вашего уровня, если вам хватило одного краткого ответа, чтобы увидеть суть проблемы.
– Абсолютно нечего бояться. Мы здесь именно с этой целью и находимся. Чем больше Вы мне расскажете, тем лучше для Вас. А что не поддастся вербальной передаче, мы извлечем по другим каналам.
– Как это?
– Увидите. Главное – ничего не бойтесь. Я хочу Вам помочь.
– Я тоже хочу, чтобы мне помогли. Я не могу так больше…
– Вы не представляете, сколько раз за свою врачебную практику я слышала подобное, – печально призналась Инесса Дмитриевна. – На этом моменте предлагаю завершить первый сеанс. Для начала эмоций достаточно, тут следует соблюдать порционность. Самое тяжелое начнем с завтрашнего дня. Приготовьтесь морально. Наш курс весьма интенсивен по сравнению с обычными походами к психотерапевту, которые происходят максимум три раза в неделю. Вас ждет небольшая перестройка, но мы постараемся, чтобы все прошло безболезненно. Советую сходить сейчас на обед, поболтать с кем-нибудь, затем погулять в саду. Если хотите, Вам принесут книги. Если остались какие-то вопросы, я
