никакого вреда…
Пандора закусила губу. Нужно быть аккуратнее, подбирая слова, чтобы Алексиус ничего не заподозрил.
– Если я поклянусь честью моей семьи, моего рода, славой предков?
– Добавь: здоровьем отца и памятью матери.
По лицу девушки скользнула тень беспокойства, но она быстро взяла себя в руки:
– Хорошо. А что я должна пообещать?
Алексиус задумался.
– Пообещай не причинять вреда своим действием… или бездействием: себе, мне, слугам и другим обитателям этого дома, а также его гостям.
Пандора кивнула, прикрыла глаза и, слегка запрокинув голову, подняла руки:
– Клянусь Афиной, Аполлоном, Зевсом, Олимпийскими богами! Клянусь своей жизнью, здоровьем моего отца и памятью матери! Клянусь честью моей семьи, моего рода и славой моих предков! Клянусь, что в этом доме я буду благоразумна и честна! – при этих словах девушка бросила настороженный взгляд на Алексиуса – на лице его мелькнуло сомнение. Она испугалась, что он уловит двоякий смысл в этих словах, и торопливо продолжила: – Клянусь не причинять своим действием или бездействием вреда себе, моему господину, гостям и обитателям этого дома. Пусть свидетелями этой клятвы будут все Олимпийские боги! Пусть боги без жалости покарают меня и любого другого, кто захочет, чтобы я нарушила эту клятву!
По скептическому выражению лица Алексиуса Пандора поняла, что он чувствует какой-то подвох, и постаралась отвлечь его:
– Благодарю, господин, что позволил мне сегодня заняться пряжей. У македонских овец очень мягкая и длинная шерсть. Прясть ее – одно удовольствие!
Алексиус кивнул и обвел взглядом комнату.
– А где же прялка?
Пандора недоуменно посмотрела на него и указала рукой на клисмос, куда днем положила прялку и веретено. Они и сейчас аккуратно лежали на мягкой подушке, соединенные тонкой нитью спряденной шерсти.
– Шерсть я вижу… А где прялка?
Пандора растерянно подошла к клисмосу:
– Ну вот же она!
Алексиус изумленно переводил взгляд с толстой, обернутой шерстью тростниковой палки на свисавшую с нее нить, на привязанное к нити веретено…
– Ну а где… колесо? И… что там еще бывает у прялки? Станина?
– Всемилостивые боги! О чем ты? Какое колесо?
– Тааак… – протянул Алексиус. – Ну-ка, покажи, как ты прядешь нити.
Девушка взяла прялку с намотанной на нее шерстью в левую руку. Пальцами правой руки подхватила веретено и, ловко подкручивая пальцами за нить, опустила его к полу.
Алексиус внимательно следил за ее движениями и наконец не выдержал:
– И это все?
– Конечно…
Алексиус хлопнул себя по лбу и выругался.
Пандора постаралась сосредоточиться на пряже и не обращать внимания на его пристальный взгляд.
– Ты позволишь? – Алексиус протянул руку.
Пандора неловко протянула ему прялку с шерстью и веретеном. Алексиус повертел их в руках, пощелкал языком, рассматривая место, где чесаные клоки шерсти начинали закручиваться в нить.
– Нужно все время крутить в одну сторону?
– Разумеется…
Он еще недолго постоял, безмолвно шевеля губами и глядя сквозь девушку. Затем, пробормотав что-то неразборчивое, направился к выходу с прялкой в руках.
2
Леша бросил прялку с веретеном на свою кровать и с легким стоном повалился рядом. Непостижимо! Дольше двух лет жить в новом мире! Неуклюже пытаться внедрять пустяковые новшества в малозначимых областях и упустить из виду одну из базовых технологий! Как такое могло случиться? Честно говоря, он никогда особо не интересовался тем, как налажено производство ткани в этом мире. Тканью занимались женщины. Проводя жизнь в закрытых от посторонних гинекеях, они не посвящали мужчин в свои занятия. Но кто бы мог подумать, что прядение нитей здесь настолько примитивно! С другой стороны, для изготовления прялки, как Леша ее себе представлял, нужны были довольно продвинутые технологии деревообработки: сверление, токарное дело. У него в мастерской как раз был токарный станок с приводом от водяного колеса – то, что нужно! Только бы вспомнить, как устроена прялка…
В перечень изученных Лешей технологий входило ткачество и прядение нитей. Но его гораздо больше интересовало стекольное дело, книгопечатание, металлургия. Как мало он знает и как ничтожны его знания и силы! Ему хотелось плакать от бессилия. Время и возможности утекали сквозь пальцы… Не успеть! Изменить что-то – выше человеческих сил, особенно, когда ты один. Бесконечное, тотальное одиночество. Как тяжело быть одному. Если бы Пандора… Нет! Стоп! Не думать об этом.
Но страсти, которые он уже много дней пытался укротить, проснулись. Тихий шепот в его голове раскручивал скрытую в глубинах души темную спираль желаний, наполняя ощущением силы и власти. Ты хозяин, а она рабыня! Ты отвечаешь за все человечество, а значит, у тебя большие права! Она просто женщина, живущая в мире традиций и религиозных фантазий! И подчинится любому твоему требованию. И это лучше для нее самой! Что будет с ней, когда она вернется в Афины? Выйдет замуж за богача, который ни в грош не будет ее ставить, а будет воспринимать как ходячий инкубатор для производства новых афинских граждан, совмещенный с обслугой! Никто не спросит ее мнения, не поинтересуется чувствами. Так почему ты должен беспокоиться об этом? Она нужна тебе, так иди и возьми, а не забивай голову всякими прялками!
Алексей встал, сжав кулаки. Немного поколебавшись, оправил хитон, провел слегка дрожащей ладонью по взлохмаченным волосам и решительно толкнул дверь. Во дворе он увидел Пандору. Закрыв глаза и опустив голову, девушка неподвижно стояла рядом с алтарем. Услышав, что дверь распахнулась, она вздрогнула, что-то шепнула, прикоснувшись к мраморному орнаменту, и настороженно обернулась.
Поймав на себе Лешин взгляд, Пандора непроизвольно шагнула назад, сделала глубокий вдох и натянуто улыбнулась:
– Что тебе угодно, господин?
Леша молча смотрел на нее. Девушка вздрогнула и торопливо оглядела свою одежду, словно ища какой-то изъян.
– Зайди ко мне, – сумел наконец выговорить Алексей.
– Тебе что-нибудь принести?
– Нет.
Пальцы Пандоры скользнули по холодному камню алтаря, словно она искала защиты. Леша пристально следил за ней. Девушка прошла мимо него в спальню. Алексей зашел следом. Звук захлопнувшейся двери заставил ее вздрогнуть. Пандора вышла на середину комнаты и беспомощно огляделась.
Алексей долго подбирал слова.
Наконец он нашелся:
– Ты помнишь ту ночь, когда спартанец пытался убить меня?
– Да…
– Я ведь так и не спросил тебя, как ты оказалась за моей дверью?
– Я услышала, как он назвал твое имя, и решила уличить тебя.
– Почему ты обманула отца и не сказала всей правды?
– Боялась, что ты избежишь наказания.
– Но… почему? За что? Ты сразу невзлюбила меня, но я же тебя не выдал! Я никогда не делал тебе ничего плохого!
– Ничего плохого? О боги! Само твое присутствие в моем доме было оскорблением! Я всегда
